— Ничего не будет, — отозвался Зонтик. — В школу не надо… Вот уже несколько лет я на пенсии, но еще работал… После этих каникул не буду…
— Замечательно, пан Забеляк! Великолепно! — И доктор весело улыбнулся, словно эта новость доставила ему огромное удовольствие.
Я понял: притворяется. Он вынул сигарету, но не закурил, сунул обратно в карман. Я хотел было вылезти с вопросом, да раздумал. Каминский стоял у стола и играл глобусом. Наступила тишина, и Зонтик закрыл глаза.
Удивило меня то, что он сказал. Ведь если учитель уходит на пенсию, в школе устраивают проводы. А тут ничего. Он вел наш класс, нам бы следовало узнать об этом раньше всех.
В июне же он с нами прощался, не мы с ним. Сказал, что мы кончили седьмой класс, что он выпускает нас в свет. Пожелал, чтоб у нас все хорошо сложилось. Что же это значит? Неужели он больше не вернется в школу? Неужели мы были его последними учениками?
Я все-таки спросил, не удержался. Подождал, пока он откроет глаза и спросил:
— Скажите, пожалуйста… А почему вы нам об этом не сказали? О том, что не будете больше учить? Ведь…
— А зачем? — перебил он меня. — Скажи, зачем? Я нарочно попросил директора не устраивать никакого спектакля… Кого это, по правде говоря, волнует?
— Что вы, если мы все станем так рассуждать… — заговорил с упреком врач, но смолк, не кончил. Наверно, ничего не пришло в голову.
И вдруг я заметил, что Зонтик всматривается в Каминского, точно не может припомнить. Каминский тоже это заметил, подошел поближе.
— А ты… ты из седьмого «Б»? Не помню…
— Да. Я из этого класса.
Мне послышалась в ответе какая-то странная нотка. «Из этого класса»… Может, потому, что Каминский так спокойно говорил. Как бы растягивая слова.
Через некоторое время Зонтик опять спросил:
— Слушай, какие у тебя были по моим предметам оценки?
— Да не очень… тройки, двойки, когда как… Только раз вы мне поставили пятерку. За карту Африки, помнится… — Каминский улыбнулся, но всего на мгновение.
— Ой, как скверно… — сказал Забеляк. — Ну, а эти оценки, они заслуженные? Бывает, учитель ошибется…
— Вы не ошибались. География у меня не шла! Не люблю ее.
— «Не люблю»… Потому что не знаешь!
— А у меня всегда были пятерки по вашим предметам! — похвастался врач. — Хоть, может, на первый взгляд не скажешь… — И вдруг встал, заговорил по-другому: — Ребята, нужно кое-что еще сделать. Напрасно я отправил машину. Сбегайте-ка, а я тут подожду…
Он послал нас с запиской к сестре за лекарствами. Мы быстро обернулись, и на обратном пути Каминский сказал:
— Слушай, может, попросим кого, чтоб приготовили ему поесть? Кашу, скажем, там какую-нибудь?
Я подумал сразу об Эльжбете. Но как было найти ее сейчас, в третьем часу? Да и умеет ли она готовить? О таких вещах мы с ней не говорили. Потом наверняка выяснится, что и о многих других тоже. Вроде бы всегда вместе, а времени не хватает…
— Моей мамы нету, уехала. Кого ж найдешь? — принялся рассуждать я вслух. — Может, твоя мама?
Он ответил не сразу:
— У меня нет родителей. Оба погибли в катастрофе… Я живу у брата. Но жена брата не придет, у нее маленькие ребятишки.
Мы были уже на Польной. Я спросил:
— А как тебя, собственно, зовут? Не помню… Меня Юрек…
— Адам…
Глава 14