О маленьких рыбаках и больших рыбах. Наш аквариум: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выбрали мы тихое местечко под большим кустом и стали удить. Не клюет.

Начался дождик. Мелкий-мелкий, как водяная пыль. А ветер все сильнее и сильнее дует.

— Ну, — говорит Шурка, — теперь зарядит до утра. Надо домой ехать. Ничего не будет.

Чувствую я, что Шурка опять прав оказался и сам почти уж в душе с ним согласен, а не хочется ни в правоте Шуркиной признаться, ни от щуки отказаться.

— Давай, — говорю, — посидим еще! Нам ведь всего четыре рыбки и поймать-то нужно. Поймаем, поставим жерлички и уедем. А может быть, за это время и пройдет дождь. Вот там, кажется, посветлело.

А какое посветлело — все небо, куда глазом ни поведи, однообразное, серое, самое безнадежное, а дождь и ветер все сильнее становятся.

— Ладно, — говорит, — посидим, если тебе так хочется.

Сидим. Мокнем под мелким дождем, а с куста на нас крупные капли падают. А ветер все больше и больше расходится — так и гнет верхушки кустов, а прибрежная высокая трава так волнами и ходит. Шурка, наконец, не вытерпел.

— Хватит дурака валять. Поедем домой!

Я не стал спорить — мне и самому уж холодно и неприятно.

Отчалили от куста, доехали до канавки, вылезли и стали лодку обратно протаскивать. Гораздо труднее удалось нам это, чем в первый раз. Берега у канавки намокли, скользкие стали, а с кустов при каждом движении льются на нас потоки холодной воды. Сразу насквозь мы промокли.

Кое-как протащили мы, наконец, нашу лодку в Сну. А Сны и не узнать: мутная, какая-то желто-бурая, вздулась вся волнами, а на волнах — белые гребни.

— Ветер-то против течения, — говорит Шурка, — вот какую волну развел! Ну, зато течением нас не снесет. — А потом спрашивает меня: — Выгребешь ли по волне-то? Я бы сам в весла сел, да ты править не умеешь, а тут править нужно.

— Постараюсь, — говорю, а самому немножко страшно ехать по такой большой волне.

Сели мы в лодку, а ее так и подбрасывает, а как выехали из-за прибрежных кустов, подхватил нас ветер и понес против течения. Я изо всех сил гребу, а Шурка правит. А волны чем дальше от берега, тем больше и больше. И очень тяжело заносить весла против ветра. А тут еще случилось так, что встречная большая волна в оба весла вдруг как ударит! Толкнуло меня обеими рукоятками в грудь и сшибло с сиденья — ноги на скамейке остались, а сам я полулежу на дне лодки, локтями упираюсь и понять не могу, что со мной случилось. А лодку так с волны на волну и бросает. Страшно мне стало.

А Шурка и говорит мне:

— Перелезай осторожно на корму и садись на дно, чтобы не парусило, а я в весла сяду.

Так и сделали. Шурка сел в весла, а я сижу в корме, обеими руками за борта держусь и смотрю на него.

А Шурка изо всех сил гребет, даже привстает при каждом взмахе и при этом то и дело вперед оборачивается, глядит, чтобы лодку вернее ставить поперек волны. А сам раскраснелся весь, глаза блестят, и такой у него удалый и веселый вид, что и мне, глядя на него, весело стало, и всякий страх прошел. Я таким его и не видел! Так и видно, что весело ему бороться с ветром и волнами. Какой молодец, думаю, Шурка — ничего не боится и все умеет!

Домой мы явились до нитки мокрые, но веселые.

Екатерина Васильевна поохала над нами, напоила нас горячим чаем и спать отправила.

За ночь погода не улучшилась.

Вышли мы утром в столовую чай пить. В окно Сна видна, все такая же желто-бурая, неприветливая, а заречных лугов и вовсе не видно за дождем и туманом.

Скучно провели мы этот день. Слонялись без дела по комнатам, рассматривали растрепанную «Ниву», с девочками пробовали играть — ничего не выходит. Под конец Шурка начал придираться ко всем. Верочку обидел, Екатерине Васильевне нагрубил.

А я о доме затосковал. Маму вспомнил, Марьюшку, Федю, и так мне вдруг захотелось домой. А Шурка увидал, что я сижу грустный, и ко мне стал придираться.

— Что, — говорит, — разнюнился, нюня этакая! Заплачь еще!

Я на него обиделся.

— Что, — говорю, — ты пристаешь ко мне! — и в самом деле чуть-чуть не заплакал, но удержался. А он заметил это и еще больше приставать стал. Едва мы с ним не поссорились серьезно.

Вечером дождь прошел, и ветер утих, но небо по-прежнему было покрыто тучами, а над лугами, за рекой, густой белый туман поднялся.