— Но, Макс, это всего лишь удобрение почвы, неужели ты думаешь, что можно сделать особенное вино, только использовав вулканический пепел?
— Не знаю, над этим надо думать и экспериментировать. Но то, что я узнал в Украине и в Италии, и здесь подтверждает мою теорию.
Позвонил Роббер.
— Макс, пока ничего.
— Робберти, я уже привык к этим твоим словам, может, мы перестанем его искать, это только больно ранит меня.
— Тебе легче думать, что его уже нет?
— Нет, дядя, не легче, просто мой разум говорит, что это так, надеяться не на что.
— Хорошо, сынок, я думаю, ты прав.
— Мы с Ласаль поедем домой к матери.
— Когда думаете вылетать?
— Через неделю.
— Ладно, позвонишь мне перед отъездом.
— О'кэй.
Через неделю Макс и Ласаль прилетели в парижский Орли. В столице было холодно и очень дождливо.
— Да, это не Чили.
— Бордо тебе понравится.
Они взяли машину напрокат, и вечером Ласаль стояла около замка Шанталье.
— Не может быть, Макс, это же замок!
— Да, замок.
— Макс, это же настоящий замок, а ночью здесь, наверное, страшно.
Максу передалось волнение Ласаль. Он посмотрел на свой дом глазами другого человека. А ведь как он мог не замечать таких простых вещей? Все его предки работали не покладая рук, только чтобы через двести лет он, Макс Шанталье, получил этот замок в наследство.
— Но Роббер говорил мне, что у вас полуразвалившееся поместье, а здесь настоящий французский замок. Боже, Макси, я еще больше люблю тебя.
— Ласаль, ты меня пугаешь.
— Не бойся, я буду тебя любить, даже если это превратится в развалины.
— Я тебе почти верю.
— Сынок, — это был голос Моники.
Моника встречала их в саду.
— Сынок, здравствуй.
— Здравствуй, мама, это Ласаль.
— Здравствуйте, — тихо сказала Ласаль.