Не в силах отвести взгляд, он стоял и смотрел, как лицо Алисы медленно придвигается к лицу Кирито.
Он уловил обрывок ее тихого шепота.
Пара, обнимающаяся посреди цветущей поляны под ярким солнечным светом; это выглядело как картина.
Нет.
Ложь. Это все ложь.
Так кричал Юджио во мраке. Но как бы он ни отбивался от увиденного, убежденность, что эта сцена извлечена из самой глубины его памяти, хлынула ему в грудь струей ледяной воды.
– Ну… так как?
Хи-хи.
Шепот со спрятанным внутри смехом стер лесную картину.
Юджио вернулся на гигантскую кровать в комнате первосвященника на верхнем этаже Центрального собора, но даже несмотря на плотно зажмуренные глаза, он продолжал видеть то золотое сияние. И шепчущие голоса Алисы и Кирито продолжали звучать в его ушах.
Голос разума, который объяснял, что Юджио повстречал Кирито в лесу всего два года назад, намного позже, чем Алису забрали в собор, не мог затушить черные чувства, переполняющие его грудь. Открыв глаза и тяжело дыша, Юджио увидел, как сидящая рядом с ним девушка с серебряными волосами смотрит на него, и глаза ее полны сочувствия.
– Теперь ты понимаешь, не так ли?.. Даже любовь того дитяти не принадлежала тебе одному. Да нет… было ли там для тебя вообще хоть что-то?
Сладкий голос вливался в Юджио, путая его мысли. Безграничный голод и одиночество вспухали у него в груди. Он чувствовал, как его сердце трескается, как от него откалываются кусочки.
– Но я не такая, Юджио.
Самый соблазнительный за все это время голос вплыл ему в голову, как аромат плода, полного нектара.
– Я буду любить тебя. Я отдам всю свою любовь тебе и только тебе.
Полуоткрытые глаза Юджио, как в тумане, видели девушку – Администратора, первосвященника Церкви Аксиомы с блестящими серебряными волосами и глазами, с чарующей улыбкой на губах.
Сдвинув ноги, тонущие в мягком матрасе, она села прямо.
Медленно приподняла руки, принялась играться с лентой на светло-фиолетовой шелковой ночной рубашке, удерживающей груди.
Гибкие пальцы взялись за концы ленты из серебряных нитей и медленно, мягко потянули.
Все больше красивой белой кожи становилось видно в вырезе; груди дрожали, словно затягивая Юджио.
– Иди ко мне, Юджио.
Этот шепот походил одновременно на голос матери, который он слышал в том сне, и на голос Алисы, который достиг его ушей в том наваждении.
В спутанном сознании Юджио смотрел на тонкую фиолетовую материю, порхающую подобно цветочным лепесткам вокруг ужасно тонкой талии.
Эта девушка поистине была цветком – большим демоническим цветком, заманивающим и пленяющим жуков и маленьких птиц своим горячим ароматом и обильным нектаром.
Какая-то часть Юджио все понимала, но притягательность этого цветка, которая буквально сочилась из его белоснежного нутра, таящегося среди фиолетовых лепестков, была слишком сильна, и мысли Юджио, разорванные в клочья только что увиденным наваждением, затянуло в эту вязкую жидкость.
Тебя никогда раньше не любили; лишь поэтому ты мог быть доволен тем, что имел.
Так сказала Администратор. И Юджио постепенно начал принимать это как факт.
Сам Юджио мог честно сказать, что любит своих родителей, братьев, друзей детства. Когда он смотрел на мать, довольную красивым цветком, который он сорвал; когда он наблюдал за отцом и братьями, весело уплетавшими пойманную им рыбу, – он был счастлив. Он даже собирал травы в лесу и относил Джинку и его прихвостням, если узнавал, что те простыли, – хоть они и были поганцами.
Но что они сделали для тебя? Чем именно они отплатили тебе за твою любовь?