Детектив США. Выпуск 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но я думала, что человека всегда считают невиновным до тех пор, пока не докажут обратное, и если возникают серьезные сомнения, то…

— Это касается присяжных, а не сыщиков. Ты вычисляешь парня, который, по-твоему, совершил убийство, сажаешь его в каталажку, оповещаешь всех окружающих, будто полагаешь, что он виновен, помещаешь его фотографию во всех газетах, районный прокурор строит дело на тех фактах, которыми ты располагаешь, а ты тем временем там и сям собираешь дополнительные сведения, а потом начинают приходить люди, увидевшие фотографию в газетах — включая и тех, кто никогда не счел бы парня виновным, если бы ты его не арестовал, — и рассказывают о подозреваемом всякие вещи, и, в конце концов, ты сажаешь его на электрический стул. — (Два дня спустя одна женщина в Бруклине признала в Маколэе некоего Джоржа Фоули, снимавшего у нее в течение последних трех месяцев квартиру).

— Но все это выглядит так шатко…

— Когда убийство спланировано при помощи математических правил, — сказал я, — то и раскрыть его можно только при помощи математических правил. Но большинство убийств — включая, в частности, и это — не имеет к математике никакого отношения. Я не собираюсь оспаривать твои представления о том, что правильно, а что неправильно, однако, когда я говорю, будто он расчленил труп и перевез его в город в сумках, я лишь высказываю наиболее вероятное предположение. Это должно было произойти шестого октября или чуть позднее, ибо именно тогда он уволил двух, работавших в мастерской Уайнанта механиков — Прентиса и Мак-Нотона — и закрыл мастерскую. Итак, он похоронил Уайнанта под полом, положил рядом с ним одежду полного мужчины, трость хромого человека и ремень с инициалами Д. В. К., позаботившись о том, чтобы они не слишком пострадали от раствора извести — или другого раствора, которым он воспользовался с целью до неузнаваемости изменить внешний вид трупа, — и вновь зацементировал пол над могилой. Пока мы занимаемся полицейской рутиной и опросом свидетелей, у нас есть весьма неплохие шансы на то, что нам удастся выяснить, где он купил или каким-то другим способом достал одежду, трость и цемент. — (Позднее мы установили, где он взял цемент — Маколэй купил его у торговца углем и деревом, жившего в Верхнем городе — но наши попытки обнаружить происхождение остальных вещей успеха не имели).

— Надеюсь, — не очень оптимистично произнесла она.

— Значит, с этим мы покончили. Возобновив аренду мастерской и не проводя там никаких работ — якобы поддерживая ее в готовности к возвращению Уайнанта — он может быть уверен — достаточно уверен — что могилу никто не обнаружит, а если кто-нибудь случайно и обнаружит, то подумает, будто толстый мистер Д. В. К. — к тому времени плоть Уайнанта, разъеденная раствором, исчезнет, а по костям невозможно определить, толстым был человек или худым, — убит Уайнантом, и это в свою очередь объяснит, почему Уайнант скрывается. Провернув все это, Маколэй подделывает доверенность на то, чтобы распоряжаться состоянием Уайнанта и с помощью Джулии принимается переводить деньги покойного Клайда на свой счет. Теперь я опять начинаю теоретизировать. Джулии не нравится это убийство, она напугана, и Маколэй не слишком уверен, что она его не выдаст. Поэтому он заставляет ее порвать с Морелли, мотивируя разрыв ревностью Уайнанта. Он опасается, что в минуту слабости она может признаться Морелли, а по мере того, как приближается время выхода из тюрьмы близкого дружка Джулии Фэйса Пепплера, Маколэй начинает все больше и больше нервничать. Он чувствовал себя в безопасности, пока Пепплер оставался в тюрьме, поскольку Джулия вряд ли стала бы писать ему что-нибудь в письмах, которые проходят через руки администрации, но теперь… В общем, Маколэй начинает строить планы, и вдруг разыгрывается настоящее светопреставление. В город приезжает Мими с детьми и начинает охотиться за Уайнантом, затем приезжаю я и поддерживаю с ними регулярные контакты, и Маколэй думает, будто я помогаю им. Он не хочет рисковать и решает убрать Джулию. Пока рассказ тебе нравится?

— Да, но…

— Дальше будет хуже, — заверил я ее. — В тот день по пути к нам на обед он останавливается и звонит себе в контору, притворившись, будто он — Уайнант, и назначает ту самую встречу в гостинице «Плаза», желая убедить всех в присутствии Уайнанта в городе. Уйдя от нас, он направляется в «Плазу», расспрашивает там людей, не видели ли они Уайнанта, чтобы подкрепить свою историю фактами, затем с той же целью звонит в свою контору и спрашивает, не поступало ли новостей от Уайнанта, и, наконец, звонит Джулии. Она сообщает ему, что ждет Мими, и что та заподозрила ее во лжи, когда Джулия сказала ей, будто не знает, где находится Уайнант; при этом Джулия, по всей видимости, была сильно напугана. Тогда он решает, что должен опередить Мими и не позволить ей расспрашивать Джулию, и он опережает. Маколэй быстро едет туда и убивает Джулию. Стрелок он отвратительный. Во время войны я видел, как он стреляет. Скорее всего, он не попал в нее первой пулей — той, что угодила в телефон — и не смог прикончить ее последующими четырьмя, однако, вероятно, подумал, что она мертва, к тому же ему в любом случае необходимо было убираться оттуда до приезда Мими, поэтому Маколэй оставил на полу цепочку Уайнанта, которую привез с собой, чтобы подбросить в качестве решающей улики — кстати, факт, что он хранил цепочку в течение трех месяцев наводит на мысль, что он с самого начала планировал убить Джулию, — и направился в контору инженера Херманна, где, воспользовавшись благоприятной ситуацией, обеспечил себе алиби. Он не предвидел — да и не мог предвидеть — две вещи: то, что его, когда он будет выходить из квартиры Джулии, увидит, ошивавшийся неподалеку в надежде поближе сойтись с секретаршей, Нанхейм, — а, может, даже и услышит выстрелы, — и то, что Мими, замыслив заняться шантажом, припрячет цепочку в надежде использовать ее для оказания нажима на своего бывшего мужа. Поэтому Маколэю пришлось ехать в Филадельфию и посылать оттуда телеграмму мне, а также письма себе и — чуть позже — тетушке Элис — если Мими подумает, будто Уайнант пытается бросить на нее подозрение, она придет в ярость и передаст полиции улику против Уайнанта. Впрочем, ее желание насолить Йоргенсену чуть не портит все дело. Кстати, Маколэй знал, что Йоргенсен — это Розуотер. Сразу после убийства Уайнанта он нанял сыщиков, которые занялись сбором информации о Мими и ее семье — ведь их заинтересованность в получении наследства делала их потенциально опасными, — и сыщики установили, кем являлся Йоргенсен. Мы нашли их отчеты среди других бумаг Маколэя. Естественно, он делал вид, будто собирает эту информацию по просьбе Уайнанта. Затем он начал беспокоиться из-за меня, из-за того, что я не верил, будто Уайнант виновен, и…

— А почему ты не верил?

— А с какой стати ему было писать письма, компрометирующие Мими — единственного человека, который помогает ему, скрывая важную улику? Поэтому-то я и полагал, будто цепочка была подброшена; возможно, я даже проявил слишком большую готовность поверить в то, что ее подбросила Мими. Маколэй беспокоился также из-за Морелли, поскольку не хотел, чтобы подозрение падало на тех, кто мог, выгораживая себя, навести подозрение на кого-нибудь еще. С Мими все было в порядке, потому что в конечном итоге она бросила подозрение на Уайнанта, но с остальными дело обстояло хуже. Только при такой ситуации, когда подозрение падало на одного лишь Уайнанта, Маколэй мог чувствовать себя спокойно, будучи уверенным в том, что никто не заподозрит, будто Уайнант мертв, а если Маколэй не убивал Уайнанта, то у него не было причин совершать остальные убийства. Наиболее очевидной вещью во всем этом деле, ключом ко всему этому делу являлось то, что Уайнант должен был быть мертв.

— Ты хочешь сказать, будто догадывался об этом с самого начала? — с подозрением глядя на меня, спросила Нора.

— Нет, дорогая, хотя мне должно быть стыдно, что я не догадался сразу, однако, как только я услышал о трупе под полом, я готов был спорить, что это труп Уайнанта, даже если бы все медицинские эксперты поклялись, будто труп женский. Это должен был быть Уайнант. Иначе быть просто не могло.

— По-моему, ты страшно устал. Наверное, поэтому ты так и говоришь.

— Кроме того, Маколэя беспокоил также Нанхейм. Наведя полицию на Морелли — дабы просто продемонстрировать свою полезность — Нанхейм отправился к Маколэю. Здесь я опять гадаю, милая. Мне тогда позвонил мужчина, назвавшийся Альбертом Норманом, и наш разговор был прерван шумом на том конце провода. Думаю, Нанхейм пошел к Маколэю и потребовал определенную сумму за молчание, а когда Маколэй попытался блефовать, Нанхейм сказал, что покажет ему, где раки зимуют, и позвонил мне, чтобы назначить со мной встречу и выяснить, не куплю ли я у него эту информацию: тогда Маколэй вырвал у него телефон и как-то откупился от Нанхейма — возможно, просто обещанием, — однако, после того, как мы с Гилдом побеседовали с Нанхеймом, и он сбежал от нас, он позвонил Маколэю и потребовал окончательного расчета — возможно, речь шла о довольно круглой сумме, — пообещав уехать из города подальше от нас, везде сующих свой нос сыщиков. Мы знаем, что он звонил в тот день — телефонистка Маколэя припомнила, как позвонил некий мистер Альберт Норман, и Маколэй сразу же после разговора с ним ушел, — так что нечего строить мину по поводу этого моего… э-э… умозаключения. У Маколэя хватало ума не доверять Нанхейму, даже если бы он ему заплатил, поэтому он заманил Нанхейма в вероятно заблаговременно выбранное место и разделался с ним, устранив, таким образом, еще одну проблему.

— Вероятно, — сказала Нора.

— В нашем деле это слово приходится употреблять довольно часто. Письмо Гилберту было написано с единственной целью показать, что у Уайнанта был ключ от квартиры Джулии, а послал он парня в квартиру лишь для того, чтобы тот попал в руки полицейских, которые обязательно выжали бы из него информацию о письме и о ключе. Затем Мими, наконец, отдает цепочку, однако, тем временем появляется еще одна проблема. По наущению Мими у Гилда возникают некоторые подозрения на мой счет. Мне кажется, что когда Маколэй приехал ко мне сегодня утром со своей фальшивой историей, он намеревался заманить меня в Скарсдейл и убрать, вписав таким образом мое имя под номером три в список жертв Уайнанта. Возможно, он просто передумал, возможно, ему показалось, будто я что-то подозреваю, поскольку слишком легко согласился поехать к нему без полицейских. Как бы то ни было, ложь Гилберта относительно того, что он встречался с Уайнантом, навела Маколэя на другую мысль. Если бы ему удалось убедить кого-нибудь сказать, будто он видел Уайнанта, и каким-то образом заставить его не отрекаться от своих слов впоследствии… А вот этот момент мы уже точно установили.

— Слава Богу.

— Маколэй приехал к Мими сегодня — он поднялся двумя этажами выше ее квартиры и затем спустился по лестнице, чтобы лифтеры впоследствии не могли припомнить, как он выходил у ее дверей, — и сделал Мими предложение. Он сказал, что никаких сомнений относительно вины Уайнанта быть не может, однако, полиции вряд ли удастся поймать его. В то же время все состояние Уайнанта находится в его, Маколэя, руках. Он никак не может его присвоить, однако, может устроить так, что присвоит состояние она — если поделится с ним. Он даст ей облигации, которые лежат у него в кармане, и чек, но Мими должна будет сказать, что передал их ей Уайнант, а еще она отправит письмо — которое тоже лежит у него в кармане — ему, Маколэю, якобы от Уайнанта. Он заверил Мими, что Уайнант, будучи в бегах, не сможет опротестовать этот дар, и что кроме ее и детей в состоянии никто не заинтересован, и потому вопросов относительно их сделки не возникнет. Мими не очень благоразумна, когда у нее появляется шанс получить деньги, поэтому предложение это ее вполне устраивало, а Маколэй получил то, что хотел — свидетеля, который видел Уайнанта живым. Он предупредил ее, что все подумают, будто Уайнант заплатил ей за какие-то услуги, но если она просто будет это отрицать, то никто ничего не докажет.

— Значит, он просто готовил почву, когда сказал тебе сегодня утром, будто Уайнант велел ему выдать Мими любую сумму, какую она попросит?

— Возможно: а, может, такая идея у него тогда еще только вызревала. Теперь ты удовлетворена тем, что мы против него имеем?

— Да, в какой-то степени. Улик против него довольно много, но все они не слишком убедительны.

— Достаточно убедительны, чтобы отправить его на электрический стул, — сказал я, — а это самое главное. В эту версию вписываются все детали, и мне трудно представить себе какую-либо другую версию, которая бы все так учитывала. Естественно, неплохо было бы найти еще пистолет и пишущую машинку, на которой он печатал письма от Уайнанта; они должны находиться в таком месте, где он легко мог ими воспользоваться в случае необходимости. — (Позднее мы нашли пистолет и машинку в бруклинской квартире, которую он снимал под именем Джорджа Фоули).

— Может, ты и прав, — сказала Нора, — однако, мне всегда казалось, что сыщики ждут до тех пор, пока все мельчайшие подробности не…

— А потом удивляются, каким образом подозреваемый успел добраться до самой отдаленной из тех стран, с которыми у нас нет договора о выдаче преступников.

— Ну ладно, ладно. Ты все еще хочешь уехать завтра в Сан-Франциско? — рассмеялась она.

— Нет, если только ты туда не торопишься. Давай еще немного побудем здесь. Из-за всех этих приключений мы здорово отстали в употреблении спиртных напитков.

— Я согласна. Как ты думаешь, что теперь будет с Мими, Дороти и Гилбертом?

— Ничего нового. Они по-прежнему останутся Мими, Дороти и Гилбертом, так же как мы с тобой останемся Чарльзами, а Куинны — Куиннами. Убийство не так сильно меняет чью-либо жизнь за исключением убитого и — иногда — убийцы.

— Может быть, — сказала Нора, — однако, это вызывает чувство неудовлетворенности.

Перевод А.Комарова