Дорога к дому: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отто не встречал ее на посадочной площадке. К ней издалека шел слуга в строгой форме с целой толпой помощников позади, готовых к разгрузке самолета. Паола с удивлением наблюдала, как они выносят из багажного отделения всевозможные вещи: ящики с вином; сотни коричневых ящичков для шкафов; рулоны и стопки тканей… когда, наконец, появились ее два чемодана, то они казались совершенно потерянными среди этой массы груза. Пилот заметил, что она внимательно наблюдает за процессом, и улыбнулся.

— Господин Кипенхоер просит меня делать пару полетов в неделю, — сказал он, поясняя содержимое груза. — Они почти закончили строительство дома, и теперь мы довозим все самое необходимое.

— А что в коробках? — спросила Паола.

— О, все, что угодно, — ответил пилот, смеясь. — Госпожа Майслер, дизайнер, каждый день дает какие-то новые поручения. Вы встретитесь с ней через несколько минут. — Он говорил с Паолой довольно непринужденно. Они забрались в фургон и уже через мгновение ехали вверх по склону к главному зданию.

— Паола!

Отто стоял на ступенях, когда фургон подъехал к дому. Похоже, он был искренне рад ее приезду. Пилот деликатно помог гостье выйти из фургона, подав ей руку.

— Вы приехали! Добро пожаловать… добро пожаловать в Утьо… в рай! — Отто, очевидно, был очень взволнован.

Солнце уже догорало на горизонте — и только яркие искры еще озаряли землю. Он что-то рявкнул пилоту и стюардессе на немецком, и они тут же удалились. Хозяин проводил Паолу внутрь огромного дома, стоявшего на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на серебристую гладь озера и горы позади. В доме был ресторанчик и развлекательный центр, объяснил он и направился к бару. Комната, в которой они сейчас находились — если это вообще можно было назвать комнатой; скорее набор ограниченных пространств, — была выполнена в любопытном немецком декоре. С потолка свисали канделябры в виде бра, на стенах разместились орнаменты в стиле Тюдоровской эпохи, которые ассоциировались у нее с горнолыжным курортом в Баварии… пол из декоративного камня; диваны, обитые шикарной кожей, и столы из кованого железа рядом с задним двориком. Словом, казалось, что они находились в отеле Гштаада или Китцбюэля, только в Средней Африке. Единственным отличием был обслуживающий персонал — темнокожие мужчины и женщины в черной униформе, отличавшиеся лишь вычурными накрахмаленными передниками у женщин и белыми кепками у мужчин, надетыми кое-как. Паола недоумевала, зачем их здесь столько и почему они все в форме — гостевой дом еще не был закончен, и, естественно, гостей в нем еще не было… Она пожала плечами. В другом конце комнаты открылась дверь, и к ним вышла высокая худая томная женщина. Отто посмотрел на нее и улыбнулся.

— А… госпожа Майслер, Грета… познакомьтесь с Паолой Росси. Одной из самых очаровательных молодых леди. Паола погостит у нас пару недель. Так мало, дорогая, — он снова повернулся к ней, уныло разведя руками. Паола собрала волосы и перекинула их на плечо.

— Что ж, может быть, я еще вернусь, кто знает, — произнесла она игриво, с удовольствием наблюдая за паническим выражением лица госпожи Майслер. Мм. Немного соперничества не помешает. Она-то уж точно в нем победит.

Неделю спустя она уже не была так уверена в победе. Странно, но Отто не требовал от нее совершенно ничего, кроме как быть его милой и очаровательной собеседницей за ужином. Большую часть времени он проводил, обходя свои необъятные владения, то и дело покрикивая на рабочих и обсуждая с немецкими специалистами сроки окончания работ.

Паола прикинула, что открытие роскошного дома рассчитано к началу местных политических переговоров — фон Кипенхоер любезно предоставляет свой дом для предстоящих мирных переговоров с соседней страной, Анголой. О чем именно пойдет речь на переговорах, она понятия не имела. Все, что ее сейчас волновало, жаловалась она Франческе по телефону, так это то, что ей казалось, она ему совсем не нравится.

Франческа, выслушав Паолу, призадумалась. Что ж, этот низкорослый лысоватый немец оказался хитрее, чем она думала. Какой умный! Он пригласил Паолу не просто ухаживать за ней. Он, должно быть, понимал, что, если будет вести себя сдержанно, Паола станет проявлять к нему интерес. Он уже все рассчитал. Ведь Паола так просто не сдастся.

Франческа терпеливо выслушивала все жалобы дочери: он никогда не делал ей комплиментов о том, как прекрасно она выглядит, какая она остроумная… кроме, конечно, того времени, когда они ужинали, но тогда это происходило при этом костлявом драконе, госпоже Майслер. Вообще, высказалась Паола в слезах, не пригласили ли ее сюда, чтобы позлить госпожу Майслер. Может быть, именно ей уготовано звание госпожи фон Кипенхоер, и так он хотел… Как бы там ни было, она просто не понимала, что происходит, но то, как он с ней поступает, как игнорирует, просто некрасиво. Это вообще безобразное поведение. Франческа взволнованно слушала… Она бы никогда не подумала, что Отто на такое способен, а Паола пока бешено рвалась к цели. Франческа успокаивала ее всячески и просила ее не волноваться. Она была уверена в том, что дочь, бесспорно, нравилась Отто.

Она положила трубку, зажгла сигарету, размышляя и надеясь, что ее маленький план не обернется плачевными последствиями для Паолы.

78

Мадлен подняла свой бокал. Рядом с ней за столом сидели Дуг, Мурад, Алия… люди, которые стали ей родными. Она уезжала. Ее переводили в Нью-Йорк. Там она начнет работать на новом месте после всей той жуткой жизни, тяжелого труда, жестокой борьбы порой за саму жизнь, которая — в этом месте, и в это время — была, как кто-то из журналистов верно подметил, «сродни жизни во время тридцатилетней войны, когда не знали, откуда ждать нападения. И когда твой лютый враг мог внезапно стать самым близким другом, если он в то же время — враг твоего самого заклятого врага».

Эта жизнь походила на игру бесконечных зеркал, где истина неотличима от лжи. Как раз в то время, когда Мадлен получила документы и условия своего нового контракта, борьба в Боснии и Герцеговине перешла в новый этап своего странного запутанного противостояния. Мусульмане и хорваты, которые до недавнего времени боролись на одной стороне против сербов, вдруг обратились друг против друга. Теперь оставалось ожидать только худшего. Ночью, когда грохот артиллерии стих, Мадлен лежала рядом с Дугом и рассуждала вслух, правильно ли она поступает.

— Конечно, правильно. То, чем ты занимаешься, важно. Я имею в виду то, с чем ты сталкиваешься каждый день… все доктора могут сделать то же самое. Но последние события… учитывая участившиеся случаи насилия… это так просто не кончится, Мадлен, будут невероятные последствия с не одной искалеченной жизнью, а с тысячами. Ты должна ехать.

Мадлен молчала.

— А как же госпиталь? — вдруг спросила она. Все знали, что врачи, работавшие там, рассчитывали только на возможности Мадлен доставать лекарства и предметы первой необходимости у сил ООН.

— Они справятся. — Дуг зажег сигарету. — Твой отъезд не подлежит обсуждениям, Мадлен. Ты больше не можешь здесь находиться. Посмотри на себя.

Он был прав. Месяцы работы в таких условиях, которые не каждый сможет вынести, взяли свое. Она даже не была уже уверена, узнает ли ее кто-нибудь. Временами она сама себя не узнавала. Амбер должна будет встретить ее в Лондоне через неделю. Впервые за многие годы она волновалась о том, как выглядит.

Мадлен взяла у Дуга сигарету и глубоко вдохнула едкий дым. Она очень переживала, как пройдет ее возвращение в Лондон. Это значит, она снова увидит своих родителей — она отдалилась от них так сильно, что даже и не думала, что такое возможно. Попав в эту обстановку, Мадлен почувствовала какое-то облегчение от того, что ей не приходилось беспокоиться о том, что скажет Майя и не оскорбят ли отца ее слова… она была свободна от них, от всего. Она уже не помнила, когда последний раз думала об Аласдэре. Казалось, все это было в прошлой жизни. Она вернула Дугу сигарету. А что же с ним? Что будет с ними?

— С нами все будет в порядке, Мэдс, — сказал он, словно прочитав ее мысли, и пододвинул ее голову поближе к своей. — У тебя и у меня. Знаю, это… странно. Вокруг столько всего происходит… но все будет хорошо.

Она молчала. Иногда ей казалось, что он знает ее лучше, чем она сама, а иногда он ей был совершенно чужим. Порой она удивлялась, как это вообще все могло случиться. Мадлен уткнулась головой в его шею и закрыла глаза. Запах хлора и антисептика никогда уже не оставлял их, неважно, как часто и как сильно они старались отмыться от него. Просто теперь невозможно было уловить другие запахи, что-то чистое, свежее, нетронутое грязными руками смерти и страданий, окружавших их. Она силилась вспомнить лицо Амбер. С тех пор как они виделись в последний раз, столько всего произошло с ними обеими. Амбер теперь жила между Бамако и Лондоном; она делала карьеру в журналистике, как все и ожидали. Они с Танде уже поговаривали о женитьбе. Его государственные дела шли в гору. Читая редкие письма Амбер, Мадлен поражалась, как легко все у них получалось, без усилий и напряжения. Про судьбу Бекки она тоже не раз вспоминала. Амбер писала, что Бекки с Генри переехали в Зимбабве. Мадлен помнила тот день, когда получила это письмо. Тогда она неожиданно для себя открыла, что все еще может удивляться подобным новостям среди хаоса вокруг нее. Она уединилась за углом больницы вопреки предупреждениям медсестер о том, что улицу пристреливают снайперы, и стала перечитывать письмо Амбер от начала до конца. И теперь, спустя два года и три месяца, с тех пор как она попрощалась с подругами в аэропорту Хитроу, она снова едет назад.

Амбер не находила себе места, когда пришла к залу ожидания во втором терминале. Мадлен прилетает самолетом из Женевы. Сама Амбер только что вернулась из Бамако — теперь полеты из Бамако в Лондон и обратно через Париж стали для нее обычным делом, как поездка на семьдесят третьем автобусе вниз по Аппер-стрит. Это было давно. А сейчас, когда бы она ни оказывалась в Лондоне, было проще и быстрее запрыгнуть в такси или поездить с Клайвом. Из-за этого она чувствовала себя чужестранкой в своем родном городе, но Танде был прав… в сутках только двадцать четыре часа, а ей столько нужно успеть переделать.

Она стала воображать, как выглядит Мадлен, — за все время отсутствия она не присылала ни одной фотографии. Однажды она пошутила, что так похудела, что ей пришлось делать лишние дырки в ее единственном поясе. Амбер внимательно просматривала выходящих пассажиров — нет, никого, кто хотя бы отдаленно напоминал Мадлен. Она снова посмотрела на доску расписания рейсов. Багажное отделение в холле. Как же она не… Амбер вдруг остановилась. У нее непроизвольно от изумления открылся рот, когда она увидела Мадлен, остановившуюся у таможенного терминала, чтобы зажечь сигарету.

— Мадлен? — Амбер пошла ей навстречу. Подруга посмотрела на нее и улыбнулась — все той же широкой, красивой улыбкой. У Амбер полились слезы из глаз, когда они обнялись.

— Амбер… Господи, как рада тебя снова видеть. — Мадлен принялась разгонять дым, махая рукой. Амбер наклонилась и подняла ее багаж.