Дорога к дому: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Просто не могу поверить! Постановка в Национальном театре двадцать пятого. Прямо в Рождество. Мы пойдем? — спросил он недоверчиво. Мадлен взглянула на него, улыбаясь.

— Да, — ответила она помедлив. — С удовольствием. Мне очень хочется туда пойти.

Он потрепал ее за плечо и отправился на кухню заваривать чай. Она посмотрела на свои руки. Они стали грубыми и мозолистыми. Суставы покраснели и болели. Ни крема для рук, ни послеоперационных лосьонов, ни теплых водяных ванн. Она вдруг улыбнулась, вспомнив Бекки. Та всегда тряслась за свои руки. Интересно, что она делает сейчас. Она не писала ей с тех пор, как… что ж, с тех самых пор, как умер Аласдэр. Печаль, огорчение и трудности не по части Бекки, так она считала сама. Хорошее времяпрепровождение — это как раз для нее. Мадлен нахмурилась. Бекки теперь тоже казалась кем-то из прошлой жизни.

Именно сейчас, лежа на своей потертой софе в Лондоне, Генри стал понимать, что, в общем-то, Бекки была права. Он был категорически против, когда впервые услышал об этом от нее, но теперь… что ж, может быть, не такая уж это и плохая идея, в конце концов. Через каких-то несколько дней он оставит Англию в прошлом и полностью посвятит себя новой работе — и новой жизни, как он надеялся, — там, где всегда жаждал жить. Снова дома. В Африке. Он увидел рекламу на последних страницах «Дейли телеграф» и обратился по ней. Его приняли на работу сразу же после телефонного звонка, предварительно проверив записи в Академии принца Эдварда. Он будет помогать одной немолодой паре англичан содержать гостиничные дома на их ферме, расположенной где-то между Чинхойи и маленьким городком Заве в двухстах километрах к северо-западу от Хараре. По иронии судьбы ферма находилась у подножия горы Флетчер. Там, как сказала довольная миссис Фэафилд, самое место для его работы. Заработную плату обещали давать по британским меркам, ему предоставят маленький коттедж, небольшие премии и шанс жить там, где он всегда хотел — дома. Он уволился с прежней работы в Эмиграционном консульстве в тот самый момент, как получил уведомление о приеме на новую работу. И ушел в тот же день. Он никогда не сетовал на эмигрантов. Но никогда не понимал, почему они стараются покинуть Африку — он же старался попасть туда.

И тут встал вопрос с Бекки. Она жила с ним, с тех пор как Чарли выгнал ее. Их отношения зависли в некой неопределенности, когда Чарли уже не угрожал им, вся страсть внезапно сошла на нет, все просто-напросто закончилось. Она казалась такой несчастной те первые месяцы. А Амбер, похоже, не смогла правильно принять эту новость. Она постоянно говорила, что ей нет до этого дела, но не могла понять, почему Бекки не рассказала ей все. Он должен был приютить Бекки; она бы скорее умерла, чем вернулась обратно к родителям без работы и без денег… что ж, ей ничего больше и не оставалось. Она переехала к нему, и теперь, после почти девяти месяцев, она стала неотъемлемой частью его дома. Мысли об Амбер… с этим человеком… убивали его и до сих пор приводили в ужас. Возможно, покинув страну, он сможет освободиться от них. Конечно же, он предупредил об этом Бекки. Она медленно и тихо ушла в спальню, закрыв за собой дверь, а ему, по правде говоря, не захотелось вставать и бежать за ней вдогонку.

Через несколько дней она все-таки пришла к нему со своей блестящей идеей. Почему бы ей не поехать с ним? Они бы вместе превосходно там устроились. У нее прекрасно получалось… готовить, создавать уют в доме, принимать гостей… она справится с этим. Она могла бы поехать на пару месяцев — деньги на билет займет у родителей; ему не придется на нее тратиться, а там они посмотрят, как все сложится. Все просто. Он начнет там новую жизнь. А ведь ему может стать скучно там, общаясь только с мистером и миссис Фэафилд… А вместе они справятся со всем; он смог бы показать те места его детства, о которых так много рассказывал ей; они ходили бы в походы… на пляж. Он не стал говорить ей о том, что Зимбабве не имеет выхода к морю, а следственно, и пляжа тоже.

Сначала идея напугала его. Он хотел избавиться от всех тех ошибок, что нажил в Англии, а не увозить их с собой. Но Бекки не стала настаивать, она просто попросила его подумать об этом. И, как бы странно это ни звучало, чем больше он размышлял, тем больше идея привлекала его. Она действительно умела настроить атмосферу в доме на нужный лад — те несколько месяцев, что она провела у него, были довольно сносными. Ее вещи незаметно заполонили всю квартиру: маленькие корзиночки с интересными журналами; книги в туалете, которые он сам неожиданно для себя начинал читать; ее косметика на полках. В одном из шкафов она нашла две старые простыни и сделала из них занавески на окнах в спальне; она срывала цветы в парке, что вниз по дороге, и ставила их на кухонный стол… да, она и вправду подходила для такого рода занятий. К тому же его вещи всегда были постираны, и он всегда находил что-нибудь съестное, когда возвращался домой.

Он услышал, как она поворачивает ключ в замке, вернувшись от родителей.

— Бекс? — позвал он.

Она поднялась по ступеням, от холода лицо заливалось румянцем. На ней была белая шерстяная шапка с такими же белыми перчатками — она выглядела милой и свежей, так же, как и при их первой встрече. Он не любил вспоминать те дни, когда Чарли только бросил ее — лицо, искаженное мучениями, щеки в слезах. Ему нравилось, когда она улыбалась и светилась чистотой, нравились ее вкусно пахнущие волосы и милое нижнее белье.

— Бекс, — повторил он, вставая с кушетки. Она посмотрела на него совершенно обыденным взглядом. — Я решил. Да. Давай так и сделаем. Поедем вместе.

Она посмотрела на него с такой благодарностью, что его сердце едва не разорвалось.

— О, Генри. Ты не… тебе понравится. Все будет замечательно. Вот увидишь.

Она подошла и села рядом с ним, не снимая шапки и перчаток. Он стянул одну, обхватив ее руку своими руками. Посмотрел на ее пальцы. Он никогда не спрашивал, что она сделала с обручальным кольцом Чарли, с тем огромным, даже вульгарным бриллиантом. Наверное, он потребовал его назад.

— Да, все уладится. Завтра сообщу об этом Фэафилдам. Они действительно спрашивали, есть ли у меня жена.

Она повернулась и поцеловала его. Губы были такими холодными, но язык горячим. Он расстегнул и откинул полы ее пальто.

Для того чтобы организовать все необходимые документы, им потребовалось немного больше времени, чем они рассчитывали. Как бы смешно это ни звучало, но именно оформление визы Генри и разрешение на его будущую работу задерживали их. Весь январь и февраль он простоял в очереди в Высшей Комиссии Зимбабве на Трафальгарской площади. Бекки уже смирилась с мыслью, что они никуда не уедут. Она достала деньги, чтобы купить себе билет на самолет, и еще у нее осталось две тысячи фунтов в чеках путешественника — вежливый жест маленького ювелирного магазина, где она продала свое кольцо. То самое кольцо. Генри не спрашивал, откуда у нее деньги, а она не стала говорить ему об этом. У нее тоже была своя причина, по которой она хотела как можно скорее уехать из Англии. Ее кредит был превышен. Чтобы погасить превышение кредита, ей понадобится в два раза больше, чем стоит это кольцо, так что к чему продавать кольцо и оплачивать кредит. Все равно он не окупится — это бесполезная трата. К тому же Чарли никогда не был против оплаты расходов, которые она раньше делала ради него, когда жила с ним, а теперь все это в прошлом.

Наконец в последнюю неделю февраля в британском паспорте Генри стояли все необходимые разрешающие штампы, и теперь они могли уезжать.

Они приземлились в международном аэропорту Хараре прекрасным теплым осенним днем. Они переместились в южное полушарие, как он объяснил ей, хотя, честно говоря, сама Зимбабве находилась в тропиках. Но большая часть страны расположена на возвышенности, поэтому здесь было прохладнее, чем в близлежащих тропических странах. На автобусе они добрались до города, и ночь провели в «Куртени» в центре города, милом отеле с бассейном. Бекки повернулась, когда он вошел в комнату, глаза у нее сияли радостью. Она все именно так себе и представляла — пышная зелень, экзотические цветы. Она определенно полюбит Зимбабве, так она сообщила Генри. Он безразлично посмотрел на нее. Хараре поразил его — там не осталось ничего от того сонного, тихого городка, который он знал подростком. Он не представлял, чего он ждал от этого места, но, как только они приземлились, огромная волна ожидания чего-то невероятного тут же исчезла. Никто не узнавал его, и никого даже не интересовал тот факт, что в его британском паспорте в графе «место рождения» значился Гверу, городок, где некогда его отец содержал ферму. Черные жители Зимбабве, которые определенно не признавали в нем своего дальнего родственника, смотрели на него так, как и на всех остальных белых туристов — для них туристы были источником легких денег и зла, туристам они учтиво улыбались, но как только те проходили, срывали маски доброжелательности.

Он позвонил Фэафилдам и предупредил, что на следующий день они приедут. Договорились, что из Хараре они доедут до Чинхойи на автобусе, и оттуда позвонят им. Миссис Фэафилд сказала, что до Чинхойи всего полчаса езды — они встретят их на центральной автостанции. Бекки недоумевала, как они погрузят свои пять чемоданов в автобус, ведь… Она пожала плечами. Как-нибудь справятся. А пока, может быть, Генри захочет поплавать с ней? Генри покачал головой. Он не мог объяснить ей это — он просто не хотел сидеть у бассейна вместе с остальными бледными иностранцами, словно он на дешевом отдыхе, и смотреть, как чернокожие официанты в форме торопливо снуют взад и вперед.

— Но мы и так туристы, — сказала озадаченная Бекки. — Разве нет?

— Ты, может быть. Но не я, — нахмурился Генри.

Бекки вздохнула. Она не могла понять, что на него нашло с того самого момента, как они приехали сюда. Он вдруг стал таким угрюмым.

— Что ж, а я пойду поплаваю, — сказала она, затянув потуже купальник. Генри даже не посмотрел в ее сторону. Она взяла полотенце и ушла. Он повел себя глупо. Поплавать стоило бы после десятичасового перелета. Ей даже не удалось вздремнуть. Немного взбодриться — именно то, что ей нужно.

Когда она вернулась, на кровати лежала записка от Генри. Он ушел на прогулку и будет ждать ее внизу у барной стойки через час. Она пожала плечами. Наверное, ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни на старом месте. Она уже и позабыла, сколько времени он провел вдали отсюда… в Англию он ребенком приехал? Она не помнила. Бекки стянула купальник, заметив, что уже покрылась легким здоровым розовым загаром, и исчезла в душевой.

Она была в одном из своих элегантных платьев, заметил Генри, заходя в отель. Несколько молодых европейцев уже кружили вокруг нее, и он почувствовал легкое чувство гордости. Он прошел через холл, положил руку ей на плечо и поцеловал ее в губы… она была довольна. Он придвинул стул для себя и сел, наблюдая, как другие мужчины расходятся по стойкам, чтобы заказать себе очередной напиток в гордом одиночестве. Она моя. Руки прочь. Это был тайный язык, но понимаемый всеми. Он заказал пиво и южноафриканские сосиски со специями. Она попробовала их и тут же скривила лицо.

— Фу. Просто какой-то телячий рубец с потрохами.

Он рассмеялся над ее выражением и сам разделался с сосисками. Три порции пива и две порции сосисок восстановили его хорошее расположение духа. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как Бекки медленно теряет голову от южноафриканского белого вина, тогда он решил заказать тарелку чипсов — потешаясь над ней, когда бармен строго спросил: «Сыр с луком, мадам, или соль с уксусом?»

— Жареный картофель, — перевел Генри для нее. — Картофель фри.

Бармен кивнул. Через десять минут перед ней стояла тарелка бледных, довольно сырых чипсов.