— Что-то у меня в последнее время провалы.
— Неужели они и на шахматы распространяются?
Бланш снова берет королеву. Я боюсь вздохнуть. Бланш ставит королеву на место. Отомри!
— Не помню, выключила я кофеварку или нет.
Я закатываю глаза.
— Бланш, это нормально. Таких вещей никто не помнит. Для чего, по-твоему, изобрели кофеварки, которые отключаются автоматически?
Бланш берет королеву. Наученная горьким опытом, я больше не задерживаю дыхание, а довольствуюсь созерцанием браслетов, которые живут своей жизнью.
— На той неделе я потеряла в автобусе шляпу.
— Ты что, ездишь на автобусе? — спрашиваю я, а сама думаю о том, что Бланш действительно потеряла шляпу.
— Да, вот уже несколько лет. Ви, откуда у тебя этот снобизм?
Снобизм, ха! Обвинять служанку дьявола в снобизме — все равно что, снявши голову, плакать по волосам.
— Бланш, ты правда думаешь, что я страдаю снобизмом?
— Еще как страдаешь! Ты должна с этим бороться, Ви.
— Так значит, я плохая? А что, если я сотворила кое-что похуже? Например, продала душу дьяволу?
Боже. Я это сделала. У меня перехватывает дыхание. Я раскрыла тайну. Боковым зрением я уже практически вижу языки адского пламени, говорящие, что я совершила Ужасное Преступление, фигурирующее в блокноте Люси как Одно из Самых Ужасных Преступлений. Через секунду наваждение проходит, но в сердце странное, непривычное ощущение. На секунду мне кажется, что я свободна. И это здорово.
Бланш поднимает глаза, все еще держа в руке королеву.
— Ви, никогда нельзя забывать о том, что ты — личность. Ни один мужчина не стоит таких жертв. Кто бы он ни был, не вздумай унижаться перед ним.
Вернемся к нашим баранам.
— Бланш, о чем ты? — Просто в голове не укладывается: я признаюсь в смертном грехе, а моя подруга пичкает меня бодягой в стиле Кэрри Брэдшоу. — Бланш, я продала душу, а не тело.
— Душу? Хоть убей, не понимаю. Какую душу?
— Ту самую, что была внутри меня.
— Да ты что? Серьезно?
— Серьезнее некуда. Я продала душу дьяволу.
— Это я уже слышала. Теперь скажи, как все произошло. Что конкретно ты сделала?
— Я подписала кое-какие бумаги… Мне столько всего наобещали! Невозможно было отказаться.
Я запинаюсь на каждом слове и вдруг понимаю, какую сваляла дуру, поверив Люси. Но как было не поверить? Она говорила настолько убедительно, кто угодно поверил бы. Наверное, благодаря умению убеждать Люси и приобрела такое влияние.
— Ты имеешь в виду какого-то мафиози? Неужто самого Гоцци-младшего? Его люди наехали на твой бутик?
Сами видите, насколько трудно разговаривать с Бланш. Впрочем, я ведь никому еще не признавалась, так что, может, все дело во мне.
— Бланш, бутик процветает. Мой бизнес под защитой Люси.
Бланш долго и очень внимательно рассматривает шахматную доску. Наконец она поднимает глаза.