— Я принесу вам еду. Сейчас 5 часов, и жители страны, где я сейчас живу, пьют чай.
— Валяйте, — отозвался Браун уже без грузинского акцента.
Е. Шишкина принесла четыре чашки чая. Эраст как-то подозрительно посмотрел на них.
— А на закуску что? Опять овсянка Баскервилей?
— Нет. Соседи-англичане советуют нью-йоркскую пиццу.
— Правда? А что-нибудь английское они советуют?
— Да. Манхэттенский суп из моллюсков.
— Это английское? Хотя... Времена меняются. Двадцать первый век на дворе.
— Вот-вот, — подтвердил Браун. — Я съел бы валлийского кролика.
— Вы будете есть кролика? — догадался Эраст.
— Кто вам сказал, что я буду есть кролика?
— Вы сами сказали!
— Я ничего не сказал. Валлийский кролик это гренки с сыром.
— Имеется в виду сыр из кроличьего молока?
— О чём вы?
— Ну, корова даёт коровье молоко. Коза даёт козье молоко. Птица даёт птичье молоко. А кролик даёт кроличье молоко. Иначе почему гренки с сыром называют валлийским кроликом?
— Это английский язык, и американцам не дано его понять, — заключила Шишкина. — Кстати... Хорошо ещё, что вы не пьющий.
— Конечно.
— Чаво? — удивился Браун. — Я никогда не видел непьющих русских.
— А где вы видели пьющих русских?
— В фильме был пьяный космонавт.
— Так я непьющий! И не курящий!
— Кстати, где-то я слышал, что вы ещё и украинец.
— Я? Чего-чего?
— Вы ещё сказали, что вы не хохол.
— Я русский, потому что мой отец русско-украинец, а мать русско-украинка. Понимаете, ну не люблю я хохлов! Всех! Поголовно! На сто процентов!
— А почему? — спросила Елена, садясь за стол.
— А чего они не любят Россию?
— Только поэтому?
— Не всё. Украинцы это недорусские.