— Очень просто. Надо надеть на жертву наушники и врубить...
— Имперский марш?
— Да. Ну или Чайковского какого-нибудь. Пусть испытает на себе.
— К вашему сведению, я пришёл не для выслушивания мнения о ваших методах. Я пришёл из-за превратности судьбы Эдисона.
— Что натворил этот чёртов американец? Я, правда, сам чёртов американец.
— Он лежит в госпитале. Мы не очень вам доверяем после инцидента в ресторане, но ведь кто-то же должен лечить Эдисона. Или нам стоит обратится к доктору Грею?
— Эдисона? О нет! Когда, наконец, его загрызут микробы?! Лечить? Как в тот раз, когда Уиллард увидел пассажирку кэба и откликнулся не на тот зов, на какой нужно? Кстати, Уиллард, как её зовут?
— Мэри Энн.
— Оригинально. Это имя в переводе с великого и могучего английского языка означает с л у ж а н к а. Правда, это же слово в переводе с великого и могучего лондонского языка означает б а б а. В переносном смысле. Короче, мужик-тряпка. Но это вариант к известной нам девице никак не подходит. В общем, правилен первый вариант, и Мэри Энн означает служанку.
— Но она не...
— Я сказал, служанка! Начальник сказал — начальник сделал!
— Вы помните, как вы опоздали на лекцию? Я имею в виду ту лекцию, которую вы читали. После этого вы считаете себя начальником?
— Начальство не опаздывает, а задерживается. Так вот, я только что доказал, что Мэри Энн — служанка. А тот, кто влюбился в служанку, тот станет моим самым любимым пациентом. Ещё интереснее то, что любимых пациентов у меня нет и никогда не было. Поэтому, согласно булевой логике, мой любимый пациент есть никто. Поняли, Уиллард? Вы никто!
— Я?
— Да! А как никто может стать настоящим врачом?
— Я и не обещал. Извольте, я имел в виду, что влюбиться... Вы ошиблись. Это было сугубо по расчёту.
— Печально. Конечно, я не занимаюсь патологиями, и потому в качестве лечения я предлагаю сеанс движущихся картинок. Представьте себе такую кинетоскопическую сценку. Мэри Энн подметает пол в палате. Незаметно подкрадывается Уиллард. Его масляная улыбка напоминает улыбку японца, выучившего китайскую грамоту. Его руки тянутся к...
Уиллард вынужденно прервал тираду.
— Зачем всё это нужно?
— Чтобы все знали, до чего вы опустились!
— У меня есть идея намного лучше вашей.
— Хотел бы я её услышать.
— Как известно вашим несчастным пациентам, вы начали ставить диагнозы путём сбора улик в домах пациентов. Как следствие, я предлагаю записать на кинетоскоп то, как вы влезаете в чужой дом, и организовать публичный показ.
— Зачем?
— Чтобы все знали, до чего вы опустились.
— У меня есть идея намного лучше вашей. Можно поставить комическую оперу, в которой Уиллард залезает через окно больницы к медсёстрам.
— Но...
— Вы помните комическую оперу[36], в которой студенты залезают через окно к барышням в женской школе? Я просто украл идею.
— Но…
— Никаких «но»! Вы думали, я предложу поставить комическую оперу, в которой я, Эндрю Хамфри, залезаю в дом пациента? Я не такой идиот, чтобы согласиться на такое!
[36] Имеется в виду «Джейн Энни, или приз за примерное поведение», которая упоминалась ранее.