Земляне против политики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Простите, но вы хотели перевести речь этого 'Арри на человеческий язык.

— Именно так, милорд.

— Приступайте, сэр. Этот молодчик разбил лампу из рогатки, и мы попутно хотим узнать, что это означает.

— Ну, 'Арри, скажи мне, зачем ты сюда пришёл?

Варвар произнёс, как и в предыдущий раз: «Хэесо́н фхаа́снозе, пгофе́саг дху́лел!».

— «Эдисон в опасности, профессор Дулиттл!», — с неимоверной лёгкостью перевёл учёный.

Лорд Солсбери удержался от того, чтобы прилюдно схватиться за голову, и тем самым не проявил неподобающую чувствительность.

— Всё-таки речь шла об Эдисоне! Что дальше, профессор?

— Фам саабсче́неи есо́зеаи. Фо́моз хэесо́н ижи́ на дхя́и не́и, — повторил кокни следующую свою фразу.

— Вам сообщение из госпиталя. Томас Эдисон лежит на дяде Неде.

— На каком дяде Неде лежит Эдисон? Вам известно?

— Успокойтесь, всё нормально. Перед нами жаргон. «Дядя Нед» означает кровать, и это выражение, как и остальные, выбрано в рифму. Поскольку речь идёт о больнице, имеется в виду больничная койка.

— Боже милостивый, Эдисон в тяжелом состоянии, а мы сидим на банкете! Но, умоляю вас, скажите, что означала фраза... фраза... «ногáвьи меснеá тхуá»... — лорд Солсбери закрыл лицо руками, осознавая испытанный им позор, когда его язык вынужден был опуститься до кокни, чего ранее он почитал невозможным.

— Направьте мясника туда. «Мясник», вернее, «крюк мясника» на языке кокни означает «взгляд». Кокни хотел, чтобы вы посмотрели на лампу. Теперь ясно, что означал поступок 'Арри, когда он выстрелил из рогатки в лампу. Когда дело дошло до языка жестов, лампа обозначала Эдисона.

— Вы́завеи дхо́ого а́мфге! — произнёс варвар ещё не слышанную присутствующими на банкете фразу.

— Вызовите доктора Хамфри, — перевёл профессор Дулиттл.

— Так выходит, что Эндрю Хамфри обманул всех нас! Он не только напоил нас своим лауданумом, но и довёл Эдисона до больницы! К этому мы можем добавить то, что он подло отвлёк нас своим саксофоном, и мы не смогли ничего выяснить. Немедленно уходим отсюда!

Возвращаясь назад, отметим, что было обещано занятное мнение. Дулиттл отошёл в сторону и меланхолически, при ближайшем рассмотрении даже механически, проговорил нижеследующие обещанные слова:

— Эдисон попал в больницу и в руки шарлатана. Вот он, результат империалистической грызни! Вот до чего доводит людей неконтролируемое стремление захватить чужую страну из-за надуманных причин! Вот до чего агрессивность довела Америку! Вот что такое опиум народа — это всяческая агрессия! Чует моё сердце, что даже на Земле происходят такие вещи! И если это делают не только британцы, то хотя бы американцы и прочие азиаты... Допустим, они не знают чего-либо, подобного доктрине Монро. И они, земные братья американцев, напали, например, на гипотетический налог нашей, допустим, Сирии. Если земляне действительно поступают таким неподобающим образом, то после прихода туда нас, людей, лучше не станет. Диктовка одной страной указаний всему миру привела человека к абсурду. Того и гляди, из этого вырастет какой-нибудь театр абсурда... Но что бы ни говорили, жизнь Эдисона должна быть спасена. Он великий человек.

Завершив подобного рода монолог, языковед вновь вернулся к своему занятию — возне с современностью языков при пренебрежении к речи предков.

Проблеск познания — а это было познанием среди мрака — стремительно овладел участниками нашей истории. Снова перед взором предстаёт перемещение в сторону доктора Хамфри, снова восход на крыльцо требует внимания.

Домохозяйка мистера Хамфри в сопровождении министра колоний осторожно подошла к приоткрытой двери.

— Понимаете, милостивый государь, Ричард Д'Ойли Карт заказывает у моего квартиранта музыку для спектаклей. Вы слышите результат.

Результат не требовал долгого ожидания: до ушей мистера Чемберлена донёсся хороший женский голос, поющий: «Расцвѣтали яблони и груши,  поплыли туманы надъ рѣкой.  Выходила на берегъ Катюша, на высокiй берегъ на крутой. Выходила, пѣсню заводила...».

— Извините, но я впервые слышу эту песню. И что за дама поёт её?

Чемберлен решился и вошёл в гостиную.

Джером вращал рукоятку производящего впечатление большого длинного фонографа, Уиллард же выводил чистым женским голосом: «Пусть онъ вспомнитъ дѣвушку простую...».

Доверенное лицо замерло, словно ожидая неожиданностей.

Хамфри обернулся — его оскал был пугающим.

— Чем вы занимаетесь, милейший? — спросило доверенное лицо.