— Нет.
— Это была самая настоящая американская демократия. Я уравнял вас с бедными слоями населения.
— Уравняли нас с бедными слоями населения? Но извольте, мне казалось, что это скорее... коммунизм.
— А какая разница? Американские демократы, коммунисты... Нашли кого различать... Ладно, давайте сюда ваши консервы ночного видения. Пусть Эдисон обзавидуется.
Доктор, сняв ночные очки, теперь строго глядел на Эдисона, даже нахмурив брови.
Легко будет вспомнить, что в тот день, когда сыны Америки (сыном Хорватии следует именовать одного из них, но в условиях принадлежности Габсбургам это обстоятельство не имеет никакого значения) изволили вступить в светскую беседу, вопрос о курении Эдисона получил положительный ответ. И на этот раз продолжением его был ответ, с коего начинался второй разговор о всякой всячине, достойной различных журналов.
— В данный момент вы жуёте табак? — спросил Тигр с подобающей громкостью, помня о плохом слухе собеседника.
— Нет. — Томас Эдисон хотел разъяснить, что после процесса лечения по инициативе доктора Хамфри он, как уже известно внимательному читателю, отказался от табака, но не решился поведать об этом медицинском факте. — Я жую жевательную резинку. Американское изобретение. Рекомендуется после еды.
Эдисон приложил ладонь ко рту и, совершив движение губ, шлёпнул ладонью по ножке стула.
— Я думал, вы будете курить сигарету.
— Не буду. Но поскольку я работаю с электричеством, я предлагаю изобрести электрические сигареты!
— Без табака?
— Без табака. Но с электричеством.
— Как наш помощник, вы должны в первейшую очередь думать о том, ради чего мы вызвали вас, а не об электрической сигарете.
— Вы должны думать о своём здоровье! — важно крикнул Хамфри. — Лучшим средством от лихорадки является волосатый паук. Вылечить её очень просто. Берётся паук (желательно с правильными чертами лица) и опускается в кулёк из паутины. Затем паутинный кулёк с пауком ме-е-е-е-едленно опускается в рот.
Тесла деликатно поморщился.
— Вам ведь неизвестно о том, что астромены экспроприировали у геян их фонограммы песен? — задал вопрос лорд Солсбери.
— Нет.
Доктор Болван встал и с основательным раздражением покинул бьющееся сердце Империи.
Милорд и его подчинённый тоже встали, в отличие от былого собеседника, с целью одеться. Их счастье, что Хамфри не оставил их, как говорят в народе, в тоге Адама. Пусть он делает что ему заблагорассудится, но человек есть человек, и с этим приходится считаться.
— Речь шла о песнях, — деликатно напомнил Тесла, одновременно помня о слухе своего соперника.
— Вы дадите мне выслушать эти песни? — был заинтересован Эдисон.
— Я предлагаю вам более интересный вариант, если вы выслушаете песню русскоязычного землянина.
Эдисон засмеялся, широко раздвинув уголки рта.
— Не знаю, откуда земляне знают русский язык, но этот странный факт не означает, что я знаю русский язык. Как я пойму песню?
— Мистер Дулиттл перевёл песню на английский.
Находившийся у входа лакей, проявив готовность выполнить ещё не данный ему, но уже выраженный намёком приказ, принёс граммофон и прочее необходимое для воспроизведения звука из ленты как из стальной проволоки.
Геянин с русской фамилией Трололо снова начал петь о дожде, океане и шагах по Москве. Незамысловатая песня, при условии верного перевода (А должно ли сомневаться в честности языковеда?), создала настроение в гостиной. Лицо Эдисона, сначала оставаясь бесстрастным, постепенно приобретало всё более радостный вид, улыбка запечатлелась на его устах, сложенные кончики длинных пальцев красноречиво замерли. Остальные взглянули на него лишь в последнюю очередь и их взору предстала завершающая стадия: демонстрация Эдисоном большего количества зубов, чем требуется человеку в жизни.
Песня завершилась, правительство ждало мнения слушателей. Эдисон слегка сложил кончики пальцев.
— О Высший разум! Это шедевр!