Покорители Америки. Колумб. Кортес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

22 мая 1492 года Колумб снова прибыл в маленькую гавань Палоса в устье Рио-Тинто, но на этот раз не как проситель. У него было королевское предписание городу Палосу предоставить в его распоряжение три каравеллы. Согласно приказу корабли должны были быть готовы в течение десяти дней, однако потребовалось десять недель, прежде чем приготовления к путешествию были завершены.

Из трех кораблей, «Нинья», «Пинта» и «Санта-Мария», первый представлял собой маленькое судно с отличным быстрым ходом. «Нинья» участвовала во всем первом плавании, во втором и в третьем, но неизвестно, вернулась ли она после последнего плавания. Она имела водоизмещение примерно 60 тонн или немного меньше, 70 футов в длину, но это не совсем точно. Ее осадка была незначительной. Определенно только одно, что все корабли были однопалубными. Снасти «Ниньи» состояли первоначально из треугольных латинских парусов, но на Канарских островах Колумб велел заменить их прямоугольными парусами на двух мачтах, чтобы увеличить ее скорость. С тех пор «Нинья» была самым быстроходным парусником из этих трех судов.

На «Пинте» с самого начала были прямоугольные паруса. Она принадлежала некоему Кристобалю Кинтеро из Палоса, а владельцем «Ниньи» был Хуан Ниньо из Могера. «Пинта» была, вероятно, несколько больше «Ниньи». Один из матросов ее экипажа первым увидел Новый Свет. Она была и первым кораблем, который вернулся в Старый Свет.

В отличие от обоих маленьких кораблей, «Санта-Мария» была построена не в одной из гаваней Рио-Тинто, а в Галисии, на северо-западе Испании. Колумб арендовал ее у ее владельца Хуана де ла Коса из Сантоньи в провинции басков. Она была не очень хорошим парусником, и ее осадка была слишком большой для плавания в не очень глубоких водах у Антильских островов, где она и погибла. Это была не каравелла, как два других судна, а «нао», более тяжелый и громоздкий корабль около 100–110 тонн.

На таких маленьких кораблях условия жизни были очень примитивными. Лишь у капитана было отдельное жилое помещение. Его люди спали, где только могли найти место, иногда прямо на палубе между орудиями, бомбардами и фальконетами, из которых стреляли каменными ядрами или картечью.

Кто же представлял офицеров и команду?

Об этом известно несколько лучше, чем о кораблях, особенно, что касается имен. Есть сведения и о личности некоторых из них.

Мартин Алонсо Пинсон, капитан «Пинты». В год отплытия ему было 45–50 лет. Он происходил из состоятельной семьи в Палосе. В первом плавании принимали участие и другие члены его семьи. Вторым офицером Мартина Алонсо был его брат Франсиско Мартин, а младший брат Висенте Яньес командовал «Ниньей». На «Пинте» были трое Пинсонов, так как один из их двоюродных братьев по имени Диего был там матросом; почти семейство. Но вскоре это обернулось для Колумба неприятностями.

По всей видимости, у Мартина Алонсо Пинсона с самого начала было желание самому открыть Сипанго, описанную Марко Поло, поэтому он и принимал участие в экспедиции Колумба. Этим и объясняется его постоянное неповиновение. Висенте Яньес, несмотря на свои 30 лет, был отличным моряком и прекрасным работником. Позже, в 1499 и 1500 годах он предпринял самостоятельное путешествие и открыл Амазонку. Его двоюродный брат Диего тоже принимал участие в этом плавании, но это уже было после того, как он сопровождал Колумба в его третьем путешествии в 1498 году.

В то время как Пинсоны были жителями Палоса, соседний город Могера представляли моряки с «Ниньи». Хуан, старший, был владельцем «Ниньи» и был вторым офицером у Винсенте Яньеса Пинсона. Пералонсо был кормчим на «Санта-Марии». Позже его назначили главным кормчим Кастилии. В 1499–1500 годах он самостоятельно исследовал Жемчужное побережье.

Франсиско Ниньо, будучи во время первого плавания Колумба простым матросом, во втором путешествии стал кормчим и принимал участие в четвертом плавании. Эти трое Ниньо и некоторые другие, принимавшие участие в следующих путешествиях Колумба, были самыми лояльными и способными его помощниками. Хуан Ниньо был ему особенно близок, и после возвращения из первого плавания он принимал участие в торжественном приеме в Барселоне.

Кристобаль Квинтеро из Могера, как уже упоминалось, был владельцем «Пинты», которой командовал старший Пинсон. Во время третьего путешествия он был вторым офицером на борту корабля адмирала. Хуан Квинтеро, корабельный унтер-офицер «Пинты», принимал участие во всех четырех путешествиях.

Благодаря исследованиям, проведенным Алисией Баче Гоулд, сейчас известны имена 87 из 90 членов экипажа первого путешествия. Около 40 из них были на «Санта-Марии», по 25 на каждом из обоих меньших кораблей. Четверо из них не были испанцами: один португалец из Тавиры, генуэзец, калабриец и венецианец. Испанцы — за исключением одного моряка из Мурсии и десяти басков и галисийцев, прибывших на «Санта-Марию» с севера, — из провинции, к которой относились Палое и Могера, или из андалусских городов Севилья, Кадис, Херес, Пуэрто-Санта-Мария и даже из Кордовы. Можно заключить из этого, что большинство из них было из центральной части страны. В своем основном составе экипаж первого плавания Колумба был из Андалусии.

На каждом корабле судьба экипажа находилась в руках капитана, второго офицера и кормчего. Колумб, капитан «Санта-Марии», был одновременно и главнокомандующим всей маленькой эскадры. Его ближайшим помощником был Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии» и Пералонсо Ниньо, кормчий. На «Пинте» под командованием Мартина Алонсо Пинсона вторым офицером был Франсиско Мартин Пинсон и Кристобаль Гарсиа Сармьенто кормчим. На «Нинье» капитаном был Висенте Яньес Пинсон, Хуан Ниньо — вторым офицером и Санчо Руис де Гама — кормчим.

Предполагали, что Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии», был и картографом, имевшим такое же имя, который в 1500 году нарисовал знаменитую карту мира. Это, однако, невозможно, так как известно, что картограф принимал участие во втором плавании на «Нинье», тогда как названный первым Хуан де ла Коса именно в это время перевозил пшеницу между Андалусией и баскской провинцией Гипускоа. В документе от февраля 1494 года, из которого заимствованы данные сведения, ясно сказано, что он потерял свой корабль в Индийской Америке. «Санта-Мария», владельцем которой был названный первым Хуан де ла Коса, погибла именно во время первого плавания в Америку. Эти сообщения ясны и достоверны.

Кроме офицеров, в экспедиции принимал участие толмач[6], крещенный еврей Луис де Торрес, который немного знал по-арабски. Предполагали, что этот язык им будет необходим для переговоров с восточными князьями. На каждом корабле был и свой «alguacil» (полицейский чиновник). На «Санта-Марии» исполнять эту должность Колумб назначил Диего де Тарану, кузена своей любовницы Беатрис. Для составления официальных документов, таких как объявления об овладении открытыми во время плавания островами, эскадру сопровождал «escribano» (секретарь). В его обязанности входило в случае необходимости вести переписку с иностранными правителями. Но ничего не было сказано о том, что он владел другими языками. Даже и с помощью толмача Луиса де Торреса с правителями Китая и Японии он мог бы общаться только на еврейском или на ломаном арабском. «Veedor», королевский контролер, доллсен был следить за соблюдением прав короны, так как надеялись добыть много золота и драгоценных камней. На каждом корабле был и свой хирург, но, к счастью экипажа, во время этого плавания ему почти нечего было делать.

Странным образом во время первого плавания на борту не оказалось ни одного представителя духовенства. Но все члены экипажа, от главнокомандующего до последнего матроса, исповедовались в день отъезда и причащались. Рано утром, в пятницу, 3 августа 1492 года, Колумб вышел из гавани Палоса и на трех каравеллах взял курс на океан.

Генуэзец планировал сначала подойти к Канарским островам, так как этот путь был хорошо знаком уже полтора столетия. Следуя тогдашней географии, он находился там на широте Японии, долгожданного Сипанго. А потом его отнесло ветрами…

Облик мира изменило удивительное смешение заблуждений и счастливых случайностей. Если бы Колумб взял курс немного севернее, то его постигла бы та же участь, что и фламандца ван Ольмена несколько лет тому назад, и он не открыл бы Америку. А может быть, во время своего путешествия в Гвинею он заметил, что у Канарских островов ветры дуют на запад, но как далеко? Этого он в любом случае не знал. Поэтому не только попутные ветры — счастливая звезда вела его.

Спустя шесть дней на горизонте появился остров Гран-Канария, в то время как обычно для подобного расстояния необходимо восемь или десять дней. Там Колумб оставил «Пинту», руль которой часто ломался и его нужно было отремонтировать, а сам продолжал свой путь на «Санта-Марии» и «Нинье» до острова Гомера. 12 августа он прибыл туда и пополнил свои запасы. Но так как «Пинта» не следовала за ними, он вынужден был вернуться в Лас-Пальмас, столицу Гран-Канарии, здесь он узнал, что Пинсон из-за плохой работы руля две недели блуждал по морю, прежде чем смог войти в гавань. Ремонтные работы шли полным ходом, и это время использовали для того, чтобы сменить оснастку на «Нинье».

В пятницу, 1 сентября 1492 года, маленькая эскадра покинула наконец Лас-Пальмас и прибыла на следующий день в Сан-Себастьян, гавань Гомеры. Рано утром б сентября Колумб оставил Старый Свет далеко позади себя и отправился в неизвестность. По крайней мере, он надеялся на это. На самом же деле ветры противоположного направления отнесли его назад. Лишь в три часа утра 8 сентября он достиг зоны ветров, которые понесли его на запад. Вечером 9 сентября земля полностью скрылась за горизонтом.

С этого момента дни и ночи отличались у моряков только сменой вахты на корабле. Лично у Колумба они отличались по молитвам, которые он читал по своему молитвеннику. Может быть, это был тот самый молитвенник, который еще и сегодня хранится в библиотеке Линкеи в Римской академии. В своем путевом дневнике, дошедшем до нас не в оригинале, а в копии и написанном живым и выразительным языком, Колумб записывал общие молитвы, которые, следуя старому обычаю, читали на борту кораблей: на восходе солнца — Salve Regina, утром — молитва, читаемая одним из молодых матросов. Ее текст Колумб не приводит, но он известен из других источников. За ней следуют — Pater noster и Ave Maria. Самая короткая молитва — не литургическая. Она возникала в глубине души моряков, которые после благополучно пережитой ночи были рады снова увидеть свет солнца на спокойном или бурном, но всегда опасном море:

«Слава свету и святому кресту и Господу нашему праведному и святой Троице. Слава душе нашей и Господу, подарившему е*е нам. Слава дню и Господу, пославшему его нам».

За обедом, который обычно готовили молодые матросы, пили вино или воду. Обед включал в себя сухари, соленое мясо или рыбу, сыр, бобы, чечевицу, приготовленную с оливковым маслом и чесноком.

Свое местонахождение Колумб определял по простому квадранту. Он представлял собой деревянный сегмент круга в 90°, на одном из прямых углов которого с помощью двух искателей визировали звезду, служащую ориентиром, а свисающий с острия свинцовый отвес на дуге в 90° показывал высоту. Из-за свинцового лота этот навигационный прибор на движущемся корабле работал не очень точно.

С определением долготы дела обстояли еще хуже. Так было и после Колумба, вплоть до изобретения хронометра в XVIII веке. Когда Колумб открыл Америку, на борту корабля не было никаких особых приборов для определения долготы. Направление устанавливали по компасу, время измеряли при помощи песочных часов; определяли расстояние, пройденное за указанное время, и полученную точку наносили на карту. Конечно, расхождения между магнитным и географическим севером играли большую роль, но на счастье Колумба его плавания проходили в зонах очень незначительного отклонения. Этому способствовал также и тот факт, что корабли были деревянными и на них было не так уж много металлических предметов. Для измерения долготы нужно было знать скорость корабля, но лаг и его узлы были изобретены лишь в XVI веке. Во времена Колумба скорость определяли глазомером. На его карте не были обозначены широта и долгота.

В ночь с 7 на 8 сентября, когда они находились между островами Гомера и Тенерифе, Колумб начал отмечать пройденное расстояние. Так как он все время придерживался одного и того же направления, это было не очень трудно делать. Намного сложнее было на обратном пути, когда он часто должен был менять курс. И в результате он прибыл не в Испанию, а в Португалию. Такими были сюрпризы и опасности навигации по собственным оценкам. Но, как можно будет видеть в дальнейшем, Колумб относился к людям, умеющим свести к минимуму подобные сюрпризы и опасности. У него был ярко выраженный дар наблюдений за всеми приметами, которые моряку дает природа на небе и на море, а его физические и духовные силы, его выносливость были ни с чем не сравнимы.

Во время его первого плавания, изменившего представления о лице мира, навигация была довольно примитивной. В достижении больших успехов Колумбу сопутствовало счастье. Не было ни одного шторма, ни одного штиля, лишь несколько дней менялось направление ветра. Трудности, с которыми генуэзец мастерски справлялся, были, прежде всего, морального и общечеловеческого свойства. Он знал, что в любой момент команду может сковать страх, так как они были уже очень далеко от земли. На официальной карте он помечал более короткие расстояния по сравнению с теми, которые они, по его мнению, проходили. Лично для себя он держал другую карту. Ошибки в оценках допускали в то время все. Но на основе записей об обеих картах в его дневнике можно определить, что он меньше ошибался там, где хотел ввести в заблуждение других, чем там, где отмечал, по его мнению, истинное положение дел. Во всяком случае, эта хитрость частенько оказывала ему неоценимую услугу.

[6] Толмач — переводчик.