Мирабо: Несвершившаяся судьба : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем отношения супругов остались напряженными. Чтобы вновь взять ситуацию в свои руки, Эмили взбунтовалась. Сначала она упрекнула мужа в связи с госпожой де Лиме. Тот и бровью не повел. Тогда она сделала ясные намеки на романы маркизы де Мирабо и поведение госпожи де Кабри. На сей раз Оноре Габриэль не сдержался и залепил Эмили «заслуженную пощечину, поскольку мужу не следует говорить о том, что его сестра и мать — шлюхи».

Эмили, часто ссорящаяся со своим супругом, тем не менее не привыкла к рукоприкладству. Побагровев от гнева, она крикнула:

— Я знаю, что в конце концов вы посадите меня под замок!

— Нет, я скорее вас убью, — спокойно парировал Мирабо.

Испугавшись, Эмили сбежала в Экс и поселилась у отца, который посоветовал ей подать на развод. Она приняла эти слова во внимание. Потом у нее весьма кстати случился выкидыш, и таким образом чистота мужнего рода была сохранена.

Оставшись в Маноске, Мирабо стал всерьез подумывать о дуэли с Гассо. Мушкетер достойно предоставил себя в распоряжение оскорбленного мужа — объяснение не состоялось. Мирабо вернулся к сочинению «Опыта о деспотизме». Когда Эмили возвратилась в Маноск, ее муж выступал в неожиданном амплуа: он хлопотал о браке господина де Гассо; это была прелюдия тягостных злоключений.

Господин де Гассо некогда вел переговоры о помолвке с дочерью маркиза де Туретта, близкого родственника Вансов. Тогда они сорвались, и теперь Мирабо решил их возобновить, думая таким образом примириться с родителями Гассо, у которых он по-прежнему проживал, и окончательно избавиться от любовника Эмили. Кроме того, это был случай проветриться, так как Туретт-сюр-Лу находился неподалеку от Канна.

Покинуть Маноск без разрешения, тогда как ему было предписано королевским письмом там проживать, было серьезным правонарушением. Поскольку дорога в замок Туретт пролегала по безлюдным местам, Мирабо добрался до места без приключений; он пустил в ход всё свое красноречие, переговоры возобновились и завершились успехом. После этого было бы благоразумным вернуться в Маноск.

Но Туретт лежал по соседству с Грассом, где жили Кабри; те прославились на всю округу своей экстравагантностью. Господин де Кабри был слабоумным, о чем Друг людей узнал слишком поздно. Склонный от природы к ипохондрии и не сильный по мужской части, он разочаровал пылкую Луизу де Кабри, и та сообщила брату о неудачном супружестве. Мирабо дал ей рецепт возбуждающего средства. Луиза стала поить им своего мужа — тщетно. Тот обнаружил письмо от шурина и заявил, что жена хотела его отравить. Потом, чтобы доказать, что утверждения супруги необоснованны, Кабри стал показываться на людях с женой своего цирюльника.

Луиза ответила адекватно. Нет, она не завела любовника! Она… перестала прятать уже имевшегося — статного мушкетера де Бриансона. Кабри вознамерился отомстить и накропал — или заказал — непристойные стихи «в честь дам из Грасса». Это скандальное, подпольно напечатанное сочинение было расклеено заботами автора на дверях всех благородных домов Грасса и близлежащих городов. Поскольку в памфлете пощадили только одну женщину, а именно госпожу де Кабри, все поняли, откуда ветер дует. Кабри привлекли к судебной ответственности. Луиза помчалась в Париж просить Друга людей о заступничестве, тот остался холоден.

Госпожа де Кабри спешно вернулась в Грасс; ее муж затеял бракоразводный процесс, потрясая перед судьями злополучным письмом Мирабо. Можно догадаться, что последний, находясь неподалеку, без колебаний пришел на помощь к нежно любимой сестре. Поселившись у ворот Грасса вместе с любовником, Луиза извлекала пользу из своих неприятностей, деля время, остававшееся от любовных утех, между попойками и конными прогулками.

Незаконные супруги приняли Оноре Габриэля с распростертыми объятиями. Чтобы утешить брата в его несчастье, Луиза сыскала ему любовницу — госпожу де Латур-Ремуль, жившую в небольшом домике под названием «Индийский павильон».

Обе пары там пировали. Однажды Луиза, в мужском костюме, распахнутом на груди, высунулась в окно после обеда, сдобренного большим количеством вина, и вдруг стала звать своих сотрапезников. Она указала им на человека, руководившего дорожными работами. Это был сосед, барон де Вильнев-Муан, такой толстый, что его прозвали «Жировиком»; именно он был доносчиком, чьи показания вызвали судебное преследование Кабри. Разгоряченный вином, Мирабо бросился к обидчику, вырвал у него зонтик и сломал о его же голову; началась драка, в которой молодость Мирабо одержала верх над шестьюдесятью годами клеветника. Обе женщины, бывшие под хмельком, со смехом глядели, как борцы, сцепившись, катятся по склонам виноградников.

Наконец Вильнев-Муан был повержен и остался лежать в пыли. Одна его рука была порезана, шла кровь, одежда разорвана, парик сбился. Оправляя свой порванный в лоскуты камзол из синего шелка, Мирабо обругал свою жертву, а потом, повернувшись к рабочим, которые, застыв с открытыми ртами, смотрели на драку, бросил им несколько мелких монет, гордо воскликнув: «Держите, выпейте за мое здоровье. Поверьте, я честный человек».

Учитывая вольные нравы того времени, этот эпизод могли замять; если бы у Вильнев-Муана была душа дворянина, он потребовал бы сатисфакции, сохранив таким образом свою честь. Но его неприязнь к Кабри подсказала ему неверный ход: он подал жалобу о нападении и попытке убийства, что подразумевало следствие и возбуждение уголовного дела. Месть была настолько низкой, что от Вильнева отвернулись все его родственники, а большинство судей взяли самоотвод. Тем не менее не столь щепетильный судейский принял жалобу и возбудил уголовное дело. Дела Мирабо были плохи, ведь он нарушил подписку о невыезде: 22 августа 1774 года был выдан ордер на его арест. Из простого беглеца он превратился в преступника.

Тогда он поспешно бежал из Грасса в Маноск — единственное место, где он находился в полном распоряжении короля.

Он поведал о своих новых несчастьях Эмили и пояснил, что она должна предпринять как верная жена: поехать в Биньон, изложить обстоятельства дела Другу людей, чтобы тот поставил в известность членов правительства. Графиня де Мирабо легко согласилась стать «его адвокатом в самом важном деле его жизни». Оставив сына, маленького Коко, на руках мужа, она уехала из Маноска.

Эта разлука станет окончательной; семейная жизнь Мирабо закончилась.

Графиня де Мирабо прибыла в Биньон 29 августа 1774 года. Маркиз был тогда в Париже и наслаждался личным торжеством: король Людовик XVI сделал главой правительства господина Тюрго из Лимузена, самого выдающегося из физиократов и убежденного сторонника экономических теорий, выдвигаемых Другом людей. Многие серьезно полагали, что последний доведет до конца дело своей жизни; весьма возможно, что его пригласят в Королевский совет.

Таким образом, раздутый от гордости властитель дум, вернувшийся в Биньон, был совершенно не готов к известию о новых проказах своего сына. Он увидел в них столь большую угрозу для собственной карьеры, что немедленно вернулся в Париж, заявив, что ему «остается лишь вырвать сына из рук правосудия», и для этого он сам будет просить «как о милости» о тайном приказе заключить его в тюрьму, пока ордер на арест не дойдет до сведения министров, которым он ничего не скажет «из опасения их вмешательства». Для проформы Эмили пролила несколько слезинок и сказала, что вернется к мужу. Маркиз ответил, что «это будет неприлично», и предложил невестке подождать в Биньоне, пока ее муж не выйдет из тюрьмы, где наверняка пробудет недолго.

Королевский приказ, предписывающий заключить Мирабо в замок Иф без суда и следствия, был отправлен из Версаля 7 сентября. 20 сентября Мирабо взяли в Маноске — он как раз заканчивал работу над «Опытом о деспотизме». В цепях, под охраной двух полицейских несчастный был доставлен в Марсель, а затем заточен в мрачную крепость на скалистом острове. Некогда маркиз де Мирабо посетил эту скорбную обитель и в бурлескной поэме назвал ее «безутешной скалой». Но каким бы печальным ни было это событие, надо признать, что оно случилось кстати — иначе Мирабо арестовала бы полиция, его поместили бы в общую тюрьму и судили.

Заключение в замок Иф приостановило процесс в Грассе; двумя годами позже дело было рассмотрено заочно и, поскольку в суд никто не явился, завершилось формальным осуждением, сопровождаемым штрафом. С другой стороны, кредиторы узника волновались: пока тайный приказ был в силе, их домогательства были тщетны.

На данный момент Друг людей мало заботился об уплате долгов Оноре Габриэля; он думал только о том, что заключение сына даст ему покой, позволит вплотную заняться собственным бракоразводным процессом с маркизой де Мирабо и выиграть первый его круг.

Маркиз полюбил свою невестку. Не зная о вине Эмили, он тешил себя мыслью о том, что Оноре Габриэль один в ответе за все; он даже написал маркизу де Мариньяну: «Габриэль находится там, где должен быть и где пребудет; если произойдет чудо, и он станет вести себя достаточно хорошо, чтобы комендант, в конце концов, поручился за его благоразумие и раскаяние, тогда я добьюсь его перевода в какую-нибудь крепость, где ему придется делить с кем-нибудь камеру, чтобы испытать его. Если какое-либо чудо позволит ему выдержать и это испытание, я буду держать наготове другие».

При такой отеческой заботе Мирабо рисковал всю жизнь провести в тюрьме. Не подозревая об опасности, он попытался приспособиться к новым условиям: перезнакомился со всеми товарищами по узилищу и выяснил, что в целом они были столь же мало виновны в своих преступлениях, как и он сам. Впрочем, общество в замке Иф составилось не блестящее: несколько безумцев, молодые развратники, наконец, «люди, чье единственное преступление состояло в том, что у них хорошенькие жены, которым покровительствует кое-кто из подлых лакеев, называемых (вероятно, из антифразы) вельможами». Нельзя, конечно, не испытывать горечи, когда не можешь вырваться со скалистого островка в триста метров в длину!

Мирабо пришелся по душе коменданту тюрьмы, господину дʼАллегру. Тот был к нему снисходителен и попытался выхлопотать досрочное освобождение узника, расхваливая его хорошее поведение. Комендант разрешил ему переписываться с женой. От переписки было мало проку, это был диалог глухих: письма Эмили безразличны, беззаботны, холодны; в них говорится о ее жизни в Париже, о развлечениях, туалетах, и ни одной весточки о ребенке. Эмили с легкостью вошла в когорту мучителей своего мужа.

К несчастью, писем Мирабо к Эмили сохранилось мало; в дошедших до нас отрывках — отчаяние, едва сдерживаемая ярость и остатки нежности. В самые мрачные моменты узник умоляет неверную жену приехать к нему и отчаянно вспоминает о редких счастливых моментах, которые их объединяли. Эмили отвечает сухо: «Что же до озорства, то поверьте, господин граф, сейчас я слишком целомудренная девушка, чтобы об этом слушать», — и говорит о другом. Мирабо страдает, но не от ревности, а от лишений и одиночества; он чувствует себя свободным от супруги, которая больше таковой не является и чье коварство его ранит.

Увы! На скалистом утесе невозможны романы, которые могли бы его утешить: «В замке Иф была только одна женщина, точнее, существо, напоминающее таковую. Мне было двадцать шесть лет. Было бы преступлением предположить, что она показалась мне хорошенькой». Воздержание сделало Мирабо снисходительным: тамошняя красавица была женой маркитанта, человека грубого и ревнивого. За неимением лучшего Мирабо стал любовником маркитантки на потеху всей тюрьме. В разгар этого жалкого романа узника навестил его брат Бонифаций, уже заплывший жирком. Он возвращался с Мальты, куда отправился, чтобы принести рыцарский обет. Однако там он наделал долгов, потратившись на «обжорство и девочек». Сильно тревожась о том, как-то его примут в Биньоне, младший сын решил отвлечь внимание от себя, рассказал о посещении замка Иф и о «морганатической связи» своего старшего брата.

Эмили заработала очко: она объявила мужу, что в курсе его приключений. Письмо ее заканчивалось следующей отповедью: «Что ж, сударь, к вашему же пущему удобству, как говорит ваш дядюшка, вы хорошо делаете, что развлекаетесь». Письмо прибыло в эпицентр скандала: маркитант только что узнал о своем несчастье, вздул жену, та сбежала, захватив с собой семейные сбережения, и укрылась у госпожи де Кабри. Обманутый муж, выходя за рамки приличий, написал Эмили, что ее муж — негодяй.

Комендант закрыл глаза на этот фарс, для Эмили же он стал предлогом к жестокому поступку. Когда муж в очередной раз попросил ее приехать к нему, она ответила, что маркиз де Мариньян приказал ей с ним развестись. Тогда Мирабо оставил борьбу. «У нее не было ни сильной души, ни возвышенного ума, — напишет он, думая о разрыве, — но она родилась, чтобы быть рассудительной, хоть и дурно воспитанной, и была бы такой, если бы я не оказался чересчур безумен и не взлетел слишком высоко для нее».