В. — Что вы делали, вернувшись в «Жнивье»?
О. — Я отправился искать жену.
В. — У вас была какая-то срочная причина?
О. — Нет, я… мне всегда не терпелось ее увидеть, когда я откуда-нибудь возвращался.
В. — Где вы рассчитывали ее найти?
О. — Где угодно — в гостиной, на кухне, в нашей спальне. Но ее нигде не было. Я даже заглянул мимоходом в спальню дочери.
Защита. — Она была там?
О. — Да. Лежа в одежде на постели, она, казалось, спала.
В. — Вы не попытались ее разбудить?
О. — Нет. Зачем? Она явно находилась под действием снотворного или успокоительного, у ее изголовья стоял стакан с лекарством.
Защита. — Что вы сделали дальше?
О. — Я подумал, что моя жена может находиться в охотничьем павильоне, стоящем в глубине парка.
В — Почему?
О. — Потому что я ее там застал накануне вечером.
Защита. — Одну?
О. — Нет. В обществе обвиняемого. Моя дочь их только перед тем покинула.
Защита. — Защита оставляет за собой право вернуться к этому вопросу.
Заместитель прокурора. — Обвинение тоже.
Председат ель. — Продолжайте, мэтр. Не упустите ни одну деталь.
О. — Я пересек парк бегом…
Защита. — Почему бегом? У вас были какие-то причины для волнения?
О. — Вроде бы нет. Может быть, если задуматься, я испытывал все же смутное опасение, неясное предчувствие неминуемой беды, назовите это, как вам больше нравится.
Председатель. — Чувство тревоги?
О. — Точно.
В. — Еще было светло?
О. — Быстро наступали сумерки, но появилась луна. В любом случае, до павильона я мог добраться с закрытыми глазами. Я уже почти добежал до него, когда раздались звуки выстрелов…
В. — Сколько выстрелов вы различили?
О. — Три: два первых почти одновременно и вперемежку со звоном разбитого стекла, третий сразу за ними.
Защита. — Прошу суд обратить внимание, что показания мэтра Лежанвье и господина Хамбурга во многом странно совпадают.
Заместитель прокурора. — Не вижу в этом ничего странного, если учесть, что оба находились в парке, первый приблизительно в десяти метрах от павильона, второй — в ста или ста пятидесяти метрах.