О. — Нет, ведь я уезжала в Париж.
Защита. — Вы нам сказали, что нездоровье вынудило вас вернуться с полдороги. Это нездоровье не было вызвано приступом ревности?
О. — Нет.
Защита. — У вас не возникло особого желания повидать мачеху, вернувшись в «Жнивье». Но, может быть, вы хотели попросить объяснений у обвиняемого, зная, что он оставался с ней наедине?
О. — В тот момент я думала не о нем, а об Эрике.
Защита. — Незнакомом автомобилисте, чьи предложения были вынуждены отклонить?
О. — Именно.
Защита. — В общем, вы совершенно запутались в своих чувствах?
О. — Нет, я люблю Тони. Я стану рано или поздно его женой.
Защита. — У меня все.
Председатель. — Мадемуазель, суд понимает, насколько такая трагедия должна была вас потрясти, но просит вас вспомнить… Вероятно, вы страдали от нового брака вашего отца?
О. — Немного. Я любила Франж.
В. — Франж?
О. — Маму.
В. — И, соответственно, с первой же встречи невзлюбили вторую госпожу Лежанвье?
О. — Она была сущая гусыня.
В. — Вы говорите о мертвой.
О. — Какая разница?
(Крики, свист.)
В. — Довольно. Суд сожалеет, что не потребовал закрытого заседания. Вы можете идти.
О. — До свиданья и спасибо.
Глава четвертая
«Клянитесь говорить правду, только правду, ничего, кроме правды… Поднимите правую руку… скажите: «Клянусь!»
— Клянусь, — сказал Вернер Лежанвье.
В. — Вы действительно в день убийства поехали на машине в Париж в компании госпожи Хамбург и дочери?
О. — Да и нет. Последняя с полдороги оставила нас и вернулась в «Жнивье».
В. — Что вы делали в столице?
О. — Я отправился в свою контору, где совещался с моими коллегами, мэтрами Лепаж и М — ран.
В. — До вечера?
О. — Примерно до шести часов, когда госпожа Хамбург за мной заехала на моей машине, которую я предоставлял в ее полное распоряжение.