Диана в воздушном дезабилье бесшумно толкнула дверь кабинета, оторвав мужа от безрезультатного чтения красной тетради:
— Вернер… Уже два часа, а Жоэль не вернулась…
— Знаю. Дадим ей отсрочку.
— Вы, может быть, знаете и с кем она?
— Думаю, знаю.
— С Тони Лазаром?
— Да.
— И вы это позволяете?
— Я ничего не позволяю. Отныне Жоэль обходится без моего позволения.
— Что вы будете делать?
— Я как раз задаю себе этот вопрос.
На самом деле Вернер Лежанвье очень хорошо знал, что он будет делать. Он не станет больше ждать, как накануне возвращения домой Жоэль. Он поедет, подождет возвращения Лазара в отель.
— Вернер…
— Да?
— Жоэль просто смеется над нами! Вы не хотели отдавать ее в пансион, но…
— Минуту! — отрезал адвокат. — Как вы находите этого Лазара? Привлекательным?
— О Господи, нет!
— Но симпатичным?
— Пожалуй.
— Почему?
— И вы меня об этом спрашиваете? Потому, что вы спасли его, дорогой мэтр, потому, что благодаря вам он пользуется славой невинного мученика.
«И она тоже», — с горечью подумал Лежанвье.
Итак, Лазар сейчас всем был обязан ему: свободой, широкой жизнью, даже тем вниманием, которое оказывали ему женщины…
Оставалось узнать, не собирается ли он потребовать большего?
— Возвращайтесь в постель, дорогая. Постарайтесь поспать. И ничего не говорите Жоэль, когда она вернется.
— Как хотите.
В четыре часа утра Шведский отель был лишь слабо освещен. За решетчатой загородкой с улицы был виден пожилой ночной дежурный в подтяжках и нарукавниках, дремлющий рядом с телефонным аппаратом. Низко висели тучи, дул холодный ветер. Лежанвье, хотя и ходил постоянно взад и вперед, замерз, от холода ему было трудно дышать. Ему бы не следовало курить, но как еще обмануть ожидание, эту глухую тоску, которая брала его за горло?
Много раз машины тормозили на углу улицы, и всякий раз он поворачивал ей навстречу, опасаясь, что Лазар вернется в отель у него за спиной.
Четверть пятого, без двадцати пять. Правда, накануне Жоэль вернулась домой лишь в пять утра…
Лежанвье вспбминал другие бесконечные ожидания. В двадцать, даже в тридцать лет ему случалось ожидать таким образом возвращения более или менее дорогих ему женщин. Они обычно выходили из машин, потные и утомленные, пропитанные запахом любви. Однажды он ударил одну, и за нее заступился шофер такси. Потом они с шофером провели вместе остаток ночи, опустошая стаканы с белым вином и откровенничая, в то время как Мартин — или то была Марсель? — отдыхала в его постели. Сейчас, когда ему уже пятьдесят, он поджидал не женщину, а мужчину. Он набьет ему морду.