Милочка?.. Билли Хамбург, конечно, называл так всех женщин, с которыми общался, но момент был выбран явно неудачно. Да и позволил ли себе Вернер Лежанвье когда бы то ни было назвать «милочкой» Дото?
— Алло! — нетерпеливо сказал он. — Ал-ло?
— Полиция.
Бесцветный, властный голос.
Лежанвье повесил трубку.
Он внезапно понял, с кем ушла Жоэль, и счел бесполезным уведрмлять об этом полицию.
Пять часов утра.
Билли Хамбург, наконец, откланялся после слезного звонка Дото. Диана неохотно поднялась к себе.
Машина резко затормозила у подъезда и умчалась раньше, чем ключ нашарил скважину. Входная дверь бесшумно закрылась, мокасины проскользнули по плитам вестибюля.
Вернер Лежанвье появился на пороге кабинета.
За это время он успел переодеться в тонкий халат, подчеркивавший его внушительность.
— Жоэль!
Жоэль уже была на лестнице, на полдороге к своей комнате. Она удивленно обернулась:
— Привет, В. Л.!
— Я хочу с тобой поговорить.
— В это время? А нельзя ли подождать?
— К сожалению, нет.
— Будь по-твоему, — вздохнула Жоэль.
В который раз адвокат был шокирован ее обликом — в джинсах и полупальто она напоминала мальчишку.
— Ты откуда?
— Какое это имеет значение?
— Я тебя спрашиваю, откуда ты пришла?
— Из «Роз Роз», тебе это что-нибудь говорит?
— Рок-бар?
— Ммм, самый новейший.
— И… кто же тебя привез?
Жоэль бросилась в кресло, повернула лампу на складной ноге, освещавшей ее, положила ногу на ногу, закурила мятую сигарету, вытащенную из кармана:
— Допрос третьей степени, В. Л.? В таком случае, я буду отвечать лишь в присутствии моего адвоката!
Лежанвье стоял за своим столом, опираясь на него обеими открытыми ладонями. Он сдержался лишь с большим трудом.
— Мне кажется, я до сих пор не злоупотреблял своими родительскими правами, — проговорил он, взвешивая слова. — Возможно, я даже грешил излишней снисходительностью, о чем свидетельствует твоя развязность. Мне не хотелось бы прибегать к крайним мерам.