Анжо все еще опасался. Выдвинув ящик письменного стола, он достал оттуда заряженный браунинг.
— Без шуток, а? — напомнил он. — Иначе я пристрелю тебя в два счета!
Посетитель одобрительно кивнул головой:
— Ну прямо, как я! Оставь пушку, а я оставлю свой стилет…
Послюнявив большой палец, Анжо принялся пересчитывать купюры.
— Два… Три…
— Здесь десять пачек, — заметил посетитель. — Десять пачек по десять десятитысячных банкнот.
— Шесть… Семь… — продолжал Анжо. — Никогда бы не подумал.
— Всякое бывает! Ты не проверяешь содержимое пачек?
Анжо мотнул головой и сказал:
— Нет. Я… я доверяю!
Дело в том, что он начал догадываться: запахло жареным, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вызвать полицию.
— Ты меня удивляешь! — сказал посетитель, по-прежнему сохраняя невозмутимость. Он позволил себе только короткое движение подбородком, показывая на купюры, разбросанные на письменном столе. — Лучше бы убрать это! Не стоит искушать служанок. — Он протянул руку к бронзовой статуэтке. — Прекрасная вещица!.. Может, пропустим по одной?..
— Конечно! — пробормотал Анжо, складывая купюры.
— Послушай! Ты слышала? — спросил мсье Дюран.
— Да, — солгала мадам Дюран. — Что это?
— Не знаю! — сказал мсье Дюран, подходя к окну.
На другой день он объяснял полиции, что они живут «как раз напротив», что они играли с мадам Дюран в рамс, и потому…
Но в тот момент он не понял: он глядел куда-то вниз, на улицу.
— Должно быть, лопнула шина…
Но это была не шина, и когда поднял глаза, то ему вдруг показалось, что он сидит в зале кинотеатра.
На третьем этаже дома номер тридцать два окно было освещено наподобие киноэкрана и, словно на экране, там, за багровыми занавесками, беспорядочно жестикулировали два силуэта.
— Амелия, иди сюда скорее! — крикнул мсье Дюран.
Но Амелия, занятая подделкой счетов своего супруга, пропустила самое интересное: разбившееся оконное стекло, второй выстрел, звук которого приглушили толстые стены, и потом этот стремительный темп произошедшего, с каким в кино обычно появляется надпись «конец».
Внизу, на улице, полицейский Грифф замер на месте и тоже прислушался, затем опять двинулся вперед с левой ноги, бормоча что-то себе под нос.
Вероятно, ему послышалось: ничего серьезного никогда не случалось в этом квартале…
Гость поднялся, по-прежнему не выпуская из руки бронзовую статуэтку. (Как уточнят позднее эксперты, это была копия статуи «Юго-западный ветер», подлинник которой находится в Лувре.)
— Я же тебе сказал, что пришел для того, чтобы рассчитаться, — сказал он с ненавистью.
Затем он бросил статуэтку рядом с телом, забрал деньги и конверт, в котором они лежали, и стал шарить в выдвижных ящиках.
«Минутку!» — подумал полицейский Грифф. Он был уверен в остроте своего слуха, как был уверен в верности мадам Грифф. Достигнув угла улицы, он, запрокинув голову, двинулся назад, к дому номер тридцать два…