В шикарном темном плаще Ясинский огибал мрачные здания Арсенала, тщетно прощупывая взглядом их многоугольную массу.
Затем он продолжил путь к северу; внутренняя полоска кожи на его шляпе превратилась в леденящий венец.
Мсье Венс остановил машину за группой деревьев.
— Десять часов двенадцать минут, — констатировал он, бросив взгляд на светящийся циферблат автомобильных часов. — Он должен вот-вот появиться…
Чу-Чи, спокойно сидевший рядом с ним, прислушался:
— Чу-Чи слышит подъезжать машина… «Паккалд», шесть цилиндла…
— Кроме шуток? — спросил мсье Венс.
— Кломе шуток, мисью! — ответил Чу-Чи.
Ясинский остановился на обочине дороги, как только до него донесся звук подъезжавшей машины.
Ее фары многократно увеличились, ослепили его, затем машина затормозила со страшным скрежетом, и рука в черной перчатке распахнула переднюю дверцу с его стороны.
— Садитесь! — произнес знакомый голос. — Вы имеете право на поездку в виде бесплатного приложения.
Преодолевая страх, Ясинский, все еще ослепленный фарами, сел в автомобиль, неуклюже закрыв за собой дверь.
Машина — а это действительно был «паккард» с шестью цилиндрами — стрелой устремилась к северу.
Остановилась она не больше чем на пять секунд, но мсье Венс, сидевший за рулем своего «ягуара», уже нажал на газ, и Чу-Чи обеими руками ухватился за свой котелок.
— Ага! За нами едут! — произнес водитель «паккарда» с пугающим безразличием. — Он повернулся к своему спутнику и добавил — Кажется, я вам по-хорошему советовал ничего не говорить жандармам?
— Я… Я ничего им не сказал! — пролепетал Ясинский, съеживаясь.
Водитель пожал плечами. Его взгляд теперь был прикован к смотровому зеркалу.
— Такому типу, как вы, нельзя играть в покер. Каждый ваш следующий ход заранее известен!
Ясинский теперь узнал его, и кожаная полоска на шляпе сдавила ему голову ледяным обручем. Он тоже глядел в смотровое зеркало, однако надеясь, что фары преследующей машины заискрятся в нем рождественской мишурой. Одна его рука находилась в левом кармане, где лежал конверт, другая — в правом, где лежал браунинг, но он не смел пошевелиться. При скорости сто двадцать километров в час малейшей неосторожности было достаточно, чтобы они угодили в кювет. В сущности, единственное, в чем он по-настоящему испытывал потребность, так это в карандашике от мигрени…
Резкие повороты, заносы, скрип тормозов, шелест перетираемых шинами камней, виражи на двух колесах — погоне не было конца, один сверкающий автомобиль гнался за другим сверкающим автомобилем: мелькали тополя, выстроившиеся по обе стороны от шоссе, пустынные улицы спящих городков, переходы, где мигал красный свет светофора, новенькие мосты, из которых внезапно навалившаяся на них тяжесть «паккарда» извлекала металлические стоны…
Ясинский видел теперь своего спутника только в профиль, и про себя удивился, что до сих пор не замечал, насколько суровым и жестоким он был. Низкий лоб, надменный нос, узкие губы, выдающиеся вперед челюсти, волевой подбородок, хотя и двойной, и с ямочкой: как много сигналов «опасности», на которые он не обращал внимания!
— Они на хвосте! — подтвердил в ту же секунду водитель изменившимся глухим голосом.
Он пощупал рукой щиток приборов и большим пальцем нажал на эбонитовую кнопку:
— К счастью, я знаю, как от них отделаться!
— Санта Мария! — воскликнул мсье Венс, который от волнения то и дело молился вместо того, чтобы извергать проклятия. — Они что-то выбросили из багажника!
Какой-то черный предмет, отделившись от задней части «паккарда», подпрыгивал на дороге.
— ......![4] — простонал по-китайски Чу-чи, еще крепче вцепившись в поля шляпы.
Когда он снова открыл глаза под воздействием удара, «ягуар» уже выкорчевал вяз, который рос у обочины дороги.
— Лететь за ним на самолет менее опасно! — заметил Чу-Чи.
Но мсье Венс уже выскочил из машины с пистолетом в руке:
[4] Реплика Чу-Чи, непереводимая на русский язык, напечатана по горизонтали в соответствии с условиями верстки. (прим. ред.) В печатном издании реплика отсутствует, только многоточие (прим. верстальщика).