С тех пор, как он и его спутники покинули особняк д’Ау, Эктор Дезекс молчал.
— Мне чертовски хочется вернуться туда! — вдруг сказал он.
— Вы сошли с ума? — произнес Ясинский. — Объяснитесь завтра…
Фредди Доло вытер пот со лба шелковым платком и, взявшись за дверную ручку, оглянулся, чтобы убедиться, что он ничего не забыл.
Лампа в изголовье отбрасывала мягкий свет, одежда, которую удалось кое-как стащить с д’Ау, теперь была аккуратно разложена на стуле.
— Приятных сновидений, Жорж! — сказал Фредди, тихо закрывая за собой дверь.
Жорж д’Ау, до подбородка укрытый простынями, лежал с блаженным видом. Он ничего не ответил.
VII
Из газетных сообщений:
VIII
Венцеслав Воробейчик — друзья называли его мсье Венс — собирался сесть в свою машину, «ягуар» пастельно-голубого цвета, когда его окликнула молодая женщина, собиравшаяся позвонить в дверь дома, где он жил:
— Мсье Воробейчик? Могу ли я поговорить с вами без свидетелей?
Он «сфотографировал» ее с первого взгляда: внешне добропорядочная, начинающая увядать, но еще соблазнительная блондинка.
— Садитесь… Что вы скажете насчет поездки в Булонский лес?
Он открыл ей дверцу машины. Дама прошла мимо него и, когда она садилась, узкая юбка обнажила ее ноги, более молодые, чем все остальное.
Обойдя автомобиль, мсье Венс уселся за руль. Она подождала, пока он заведет мотор, а затем украдкой взглянула на него.
— Говорят, вы необычайно ловкий человек… Я слышала также, что вы дорого берете за услуги?
— Так уж и ловкий? — мсье Венс обернулся, разглядывая ее.
Она была надушена, но слегка («Каноэ», отметил мсье Венс), и едва накрашена, как и подобает порядочной женщине.
— Меня зовут Бонанж, Клара Бонанж, — заговорила она после паузы. — Я была подругой Жоржа д’Ау в течение многих лет… Я хочу, чтобы вы доказали, что Жорж был убит, и нашли убийцу.
По-видимому, ей и в голову не приходило, что мсье Венс может не знать об этой смерти, и действительно, он знал о ней, поскольку имел привычку прочитывать газеты целиком, вплоть до объявлений.
— Я… Я заплачу, сколько нужно! — поспешно добавила она, прижимая к себе сумочку.
Мсье Венс скорее представил ее жест, чем его заметил, машинально задаваясь вопросом, какие мотивы движут этой женщиной. Любовь? Маловероятно. Должно быть, она «любила» Жоржа д’Ау так же, как душилась духами. Умеренно. Со сдержанностью.
— Разве полиция не установила факта самоубийства? — осторожно спросил он.
— Полиция пошла по ложному следу! Жорж слишком любил жизнь — и свою жену, — чтобы покончить с собой.
— Свою жену! Но не вы ли только что сказали мне…
— …что я была его любовницей?
Клара Бонанж улыбнулась горькой и разочарованной улыбкой, однако другую улыбку на ее лице представить было трудно. Вероятно, она улыбалась не столько из желания улыбнуться, сколько повинуясь некоему автоматизму.
— Жорж никогда не любил меня по-настоящему. Он взял меня из вызова, подсознательно стремясь к реваншу. Я была для него всего лишь дублершей, у которой он любил надевать свои тапочки, лечить свою печень и создавать себе иллюзию безмятежного счастья.
Мсье Венс не ожидал ни такой откровенности, ни такого смирения.