— О чем ты говоришь?
— Ты оставила выбор за ним. Вот Мартин им и воспользовался.
— Но это абсурд! Не мог он сказать детям, что их мать мертва. Я хочу видеть их. Хочу встречаться с ними. Следить за тем, как они растут.
Льюис смотрел на нее с грустью:
— Ты думаешь, он это позволит?
— Конечно.
— Думаешь, он простит тебя и скажет: «Живи себе счастливо с Льюисом в Лондоне, а время от времени приезжай домой, в Лох-Гласс, где мы по этому поводу будем закалывать упитанного тельца»?
— Нет, не так!
— А что тогда? Подумай, Лена. Если Мартин выбрал такой путь, может, так для него лучше.
Она вскочила на ноги:
— Сказать двум невинным детям, что я умерла, потому что у него не хватило духу признаться, что я ушла от него!
— Ты мне сама рассказывала о жизни в этом городке. Наверное, сочувствие к мертвой матери лучше сплетен о том, что она сбежала.
— Не верю! Льюис, я позвоню ему! Я обязана это сделать!
— Ты ведь написала в письме, что позволяешь ему объяснить всем происшедшее так, как он хочет.
— Я не помню точных слов. У меня не было при себе копирки, — огрызнулась она.
— Но мы с тобой говорили об этом.
— Да, говорили, — согласилась Лена. — Но я должна знать, что они действительно… — беспомощно пролепетала она.
— Предположим, что они действительно считают тебя мертвой. Умоляю тебя, подумай, что лучше для маленькой девочки и маленького мальчика. Если ты сейчас позвонишь, то будешь вынуждена вернуться домой и все объяснить. Этим ты причинишь Мартину одни неприятности. Ему будет намного хуже, чем сейчас… Подумай, какой вред ты можешь принести.
— Но я должна знать, что там происходит! — По лицу Лены текли слезы.
— Хорошо, давай позвоним.
— Что?
— Я позвоню, — поправился Льюис. — Скажу, что хочу поговорить с тобой, и посмотрим, что мне ответят.
— Ты сможешь?
— Смогу. — Он мрачно сжал губы и пошел к стойке.
Лена выпила бренди одним глотком, словно проглотила иголки.
Звонить из бара они не стали: там было слишком шумно. Но по дороге зашли в телефон-автомат.
Когда раздался гудок, Льюис погладил Лену по щеке:
— Поверь, все будет хорошо.
Лена стиснула его руку и наклонилась к трубке, чтобы лучше слышать.
— Лох-Гласс, три-три-девять, — послышался голос Кит.