— Сестра Мадлен, вы знали маму… Почему она это сделала?
— Наверно, думала, что сумеет справиться с лодкой.
— Но мы не выходим в озеро поодиночке. Она никогда так не делала…
— Должно быть, в тот раз ей захотелось покататься на лодке одной. Вечер был чудесный, облака летели по небу, как дым костра. Я стояла у окна и долго следила за ними…
— А маму вы не видели?
— Нет, детка. Я никого не видела.
— Сестра Мадлен, ее не отправят в ад, правда?
Отшельница опустила вилку для тостов и с изумлением уставилась на Кит.
— Ты это серьезно? — наконец спросила она.
— Ну, это же грех. Отчаяние — смертный грех, который не прощается.
— Где ты это слышала?
— В школе. На мессе по случаю начала учебного года.
— Но с чего ты взяла, что твоя бедная мать покончила с собой?
— Она была несчастна.
— Все мы несчастны. Каждый по-своему.
— Нет, она действительно была несчастна. Вы не знаете…
Сестра Мадлен не стала кривить душой:
— Я знаю многое, но твоя мать никогда не наложила бы на себя руки.
— Но…
— Никаких «но», Кит. Пожалуйста, поверь мне. Допустим только на минутку, что твоя мать действительно решила, что жить дальше не имеет смысла. Но тогда она обязательно оставила бы вам письмо с объяснением случившегося и попросила бы у вас прощения. Это так же верно, как то, что мы с тобой сидим здесь… — Наступило молчание. — Но письма не было, — сказала наконец сестра Мадлен.
Кит хотелось поделиться своей тайной с сестрой Мадлен, но если та потом кому-нибудь об этом расскажет, тогда всему конец.
Кит промолчала, и сестра Мадлен повторила:
— А раз письма не было, значит, Элен не могла лишить себя жизни. Поверь мне, Кит, и отныне спи спокойно.
— Да, сестра Мадлен, — ответила Кит с болью в сердце. Она знала, что эта боль останется с ней навсегда.
В тот вечер к ним пришел сержант и долго разговаривал с Ритой на кухне. Когда вошла Кит, беседа уже закончилась.
— Есть какие-нибудь новости? — спросила она.
— Нет. Ничего, — ответила Рита.
— Я только спрашивал Риту, всё ли вы осмотрели…
— Можете не сомневаться, если у хозяйки имелись свои планы, какими бы они ни были… это стало бы громадным облегчением для всей семьи, и никому и в голову бы не пришло от вас что-то скрывать, — устало огрызнулась Рита.
Кит побледнела так, что чуть не потеряла сознание.