— Хлоя.
— Как Кардашьян? — спародировал он мой прежний тон.
— Отлично… Как насчет Алексис?
Он покачал головой и пробежался пальцами по ее крошечному сморщенному личику.
— Ее будут обзывать Секси Лекси.
Я откинула голову на подушку, пытаясь придумать имя, на которое мы оба согласились бы. И оно пришло.
— Как насчет Шарлиз. В честь твоей мамы.
Шейн посмотрел на меня, удивленный моим предложением.
— Правда? — спросил он.
— Да, — кивнула я. — Твоя мама так удивительно ко мне относилась все это время. Я думаю, это отличный способ поблагодарить ее. И мне нравится это имя.
Шейн улыбнулся.
— Мне тоже нравится, — сказал он и посмотрел на нашу девочку. — Привет, Шарлиз, — мягко сказал он ей. И на этом, мило зевнув, она проснулась. А затем этот мягкий звук превратился в самый пронзительный визг, который я когда-либо слышала.
— Голодная, я думаю, — сказал Шейн, передавая ее мне, чтобы покормить. Медсестра уже приходила, чтобы показать, как ее лучше кормить. К счастью, сейчас все было гораздо понятнее.
Я смотрела, как Шейн направился к столу, где лежали какие-то бумаги, и начал писать.
— Имя… Шарлиз. Фамилия… — он посмотрел на меня. — Напишем через дефис?
Я покачала головой.
— Нет, просто Карлайл.
— Ты не хочешь, чтобы я записал Кессел? — удивился он.
— Зачем? Озадачивать ее и всех вокруг? Мне не нужно писать мою фамилию на бумаге, чтобы доказать, что она наполовину моя. Я потратила часы, чтобы вытолкать ее из себя. Я знаю это. И она поймет это когда-нибудь, — сказала я.
Шейн засмеялся.
— Я тебя люблю.
— Хорошо. Потому что ты официально застрял со мной на следующие восемнадцать лет, — сказала я ему, смотря на Шарлиз.
Он наблюдал, как я кормила нашу дочку, и я знала, даже не смотря на него, в его глазах было абсолютное обожание.
— Я с тобой на гораздо более долгий срок, — сказал он.
Я посмотрела на Шейна, закусив губу.
И я тоже. Я знала без всяких сомнений, что я с ним на всю оставшуюся жизнь.
После того, как Шарлиз поела и опять заснула, Шейн напомнил мне о том, что нам осталось сделать, прежде чем мы позволим всей публике, которая сидела и ждала в коридоре, зайти. Он вытащил камеру из сумки.
— Семейная фотография на стену, — сказал он.
Я застонала, начала спорить, что ужасно выгляжу и слишком усталая, но он поцелуем заставил меня замолчать.
— Для меня ты выглядишь самой красивой, — сказал он, отстраняясь.