Миллионы Стрэттон-парка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дарт не увидел в этом ничего необычного и спросил, где мой автомобиль.

— А вон там, — неопределенно махнул я рукой.

— Да? Тогда залезайте. Я вас подвезу.

У Дарта был небольшой дешевый автомобильчик, запыленный и повидавший уже многое на своем долгом веку, он стоял рядом со сверкающим черным «Даймлером» с шофером за рулем. Это был лимузин Марджори. Медленно отплывая от нас, она с удивлением смотрела через приоткрытое стекло на Дарта, дружески разговаривавшего со мной. Дарт весело помахал ей рукой, чем очень напомнил мне моего сына Элана, отличавшегося точно таким же пренебрежением к власти драконов, отсутствием даже намека на проницательность и бездумной отвагой.

Хлопали дверцы, рычали моторы, вспыхивали сигнальные огни — Стрэттоны разъезжались. Дарт завел машину и поехал прямо к главным воротам, где медленно прохаживалось несколько невзрачных фигур с плакатами «Запретить стипльчез» и «Нет — жестокости к животным».

— Они пытаются остановить посетителей с того самого времени, как в прошлую субботу здесь погибла лошадь, — сказал Дарт. — Я зову их бригадой курчавых.

Прозвище я нашел удачным, потому что большинство их было в вязаных шапочках. Их плакаты были написаны от руки и очень неумело, но в их искренности сомневаться не приходилось.

— Они ни черта не разбираются в лошадях, — сказал Дарт. — Лошади скачут и прыгают, потому что так хотят. Лошадь мчится изо всех сил, только бы быть первой в табуне. Не было бы никаких бегов, если бы кони сами по своей природе не рвались вперед к победе. — На губах у него мелькнула улыбка. — У меня нет лошадиных инстинктов.

«Но у сестры есть», — подумал я.

Дарт объехал демонстрантов и переехал через дорогу на автостоянку паба «Мейфлауер-Инн», только — этот «Мейфлауер» определенно в глаза не видел Плимута и уж наверняка не переплывал Атлантики.

Внутри заведение было разукрашено совсем недурными имитациями реликвий 1620 года. На стенах были изображены отцы-пилигримы в цилиндрах (!) и с седыми бородами (что совершенно неверно — пилигримы были молодыми людьми), они страшно смахивали на Авраама Линкольна, каким он был двести лет спустя, но кому какое дело? Здесь было тепло и уютно.

Дарт принес две кружки пива скромных размеров, поставил их на маленький столик темного дуба, и мы опустились в довольно удобные старые дубовые кресла с деревянными подлокотниками.

— Итак, — сказал он, — что привело вас сюда?

— Восемь акций ипподрома.

У него были серые стального цвета глаза — очень необычные. В отличие от сестры, его нельзя было назвать худым, щека щеку у него не ела. Он явно не знал мук нескончаемых сражений с весом, от которых у людей портится характер. Ему, наверное, лет тридцать или около того, а он уже начал округляться и, если так пойдет дальше, станет таким же шариком, как его отец. В отличие от отца, у него начали появляться признаки раннего облысения, и это, как я со временем обнаружил, безумно беспокоило его.

— Я слышал о вас, — сказал Дарт, — но вас всегда представляли злодеем. На злодея вы никак не похожи.

— Кто же представлял меня злодеем?

— Главным образом Ханна, да, скорее всего она. Она так и не сумела забыть, что от нее отказалась мать. Я хочу сказать, что, как правило, принято считать, что матери не бросают младенцев, вы согласны со мной? Отцы совершают это регулярно, это прерогатива мужчин. Ребекка убила бы меня за такие слова. Так или иначе, ваша мать бросила Ханну, а не вас. На вашем месте я бы опасался ножа в спину.

Все это он произнес легко и весело, но у меня осталось впечатление, что я получил серьезное предупреждение.

— Чем вы занимаетесь? — спросил я как бы между прочим. — Чем занимаетесь все вы?

— Занимаюсь? Фермерством. То есть я присматриваю за семейным поместьем, — возможно, прочитав вежливое удивление на моем лице, он состроил виноватую мину и сказал: — В принципе у нас есть управляющий, который занимается сельским хозяйством, и агент, который имеет дело с арендаторами, ну а я принимаю решения. Другими словами, я выслушиваю, что хочет сделать управляющий и что хочет сделать агент, и тогда решаю, что именно это я и хочу поручить им. Если только ничего другого не придет в голову отцу. Если только дед в свое время не думал по-другому. И, конечно, если все это уже обговорено с тетушкой Марджори, чье слово окончательное и обсуждению не подлежит. — Он добродушно улыбнулся и помолчал. — Все это такая тоска зеленая и совсем не то, что мне хотелось бы делать.

— А что вам хотелось бы делать? — спросил я. Этот человек меня забавлял.

— Изобразить что-нибудь из рук вон необычное, фантастическое, но свое, — сказал он. — Частная собственность. Чужим нос не совать. — Он совсем не хотел меня обидеть. Те же самые слова в устах Кита прозвучали бы грубостью, а у него нет. — Ну а вы чем занимаетесь?

— Я строитель, — сказал я.

— Ну, неужели? И что вы строите?

— По большей части дома.

Это ему было не слишком интересно. Он кратко описал, кто из Стрэттонов чем занимается — во всяком случае те из них, с кем я встречался.

— Ребекка — жокей, вы, наверное, и сами догадались? Всю жизнь она с ума сходит от лошадей. Она на два года моложе меня. У нашего папочки одна или две скаковые лошади, и он обожает охоту. Раньше, пока он не решил, что хватит мне ничего не делать, он занимался тем, что делаю я сейчас, так что теперь ему почти нечем заняться. Но нужно отдать ему должное, он никому не причиняет вреда, что по нашим временам ставит его в разряд святых. Дядя Кит… Бог его знает. Считается, что он занимается финансами, что это значит, ума не приложу. Дядя Айвэн — у него торговый дом «Все для огорода», всякие отвратительные брошюрки и разная прочая мура. Он иногда путается там под ногами и полностью полагается на управляющего.

Он замолчал, отпил глоток, изучающе посмотрев на меня над краем кружки.

— Продолжайте, — сказал я.