Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но можно ли осуждать людей за то, что они топчут эту знаменитую гору?

Разве порицал кто-нибудь паломников за то, что они шли в Иерусалим, в Мекку? В иные музеи направляются не меньшие потоки. Но паломничество к природному памятнику — совсем иное дело.

Вокруг Костюшко создан еще полвека назад национальный парк. Площадь его довольно обширна — 600 гектаров. Задача с самого начала ставилась вполне продуманно — сохранение не отдельных редких растений и животных, а всего природного комплекса. Но слишком уж большой размах приняло строительство ресторанов, кафе, отелей, кемпингов, магазинов, лавчонок! Правда, здесь все это тоже вполне хорошо регулируется. Можно ужесточить охранные грамоты национального парка, отрегулировать маршруты, сократить в определенный период туристский поток. Ну, и ограничить «разгул» увеселительно-пищевой индустрии, создать свой ритуал «поклонения» горе. Да и голоса ученых, общественное мнение, влияние печати — сила немалая.

Казалось бы, на материке реликтов, как называют Австралию за сохранившиеся в ней растения и животные прошлых эпох, и горы должны быть оригинальными. Нет, вершины как вершины. Кажется, смирились они со своей старческой участью. Давно успокоились. Не волнуют их вулканические страсти. Они не могут похвалиться памятью даже о том, какие трудности им приходилось переживать в старое недоброе время оледенения.

Правда, кое-где следы древних ледников все же остались. Но чтобы были настоящие ледяные годы — снежные накидки и шапки — такого убранства даже у Австралийских Альп, как наиболее высокой части Восточно-Австралийских гор (их еще называют Большим Водораздельным хребтом), нет. И в самых дальних ущельях, на подходящих по высоте для ледников площадках снег летом задерживается не обширными полями, а только отдельными островками, похожими скорее на пятна.

Первым восходителям можно было и не оставлять «след» — не долбить камень в доказательство своего посещения — подъем на горы здесь не составляет большого труда. (Наскальными рисунками древние жители занимались в пещерах. В одной из них — Кейлоре найдены изображения более древние, чем в Европе.)

О первовосхождениях на такие невысокие, ниже средней высоты, вершины, как Костюшко, история умалчивает. И все же можно назвать одно имя — Вирунен. Он был, несомненно, признанным местным путешественником. К тому же, понимал толк в знахарстве, что тоже немаловажно — не нужно было подыскивать для своих экспедиций медика, как это делается теперь. А странствия Вирунену предстояли длительные и необычные. Он задался целью побывать даже в тех местах, где, как он говаривал, обитает сам Господь Бог. Планировалось восхождение на вершину Уби-Уби. А она находилась ниже священной земли Буллимы, страны покоя и рая. Все, кто знал Вирунена, советовали ему отказаться от дерзкой затеи. Но тот, хоть и слыл мудрецом, отличался еще и неуемной любознательностью. И пошел. Жалко, конечно, не сохранилось подробностей этого восхождения: каким снаряжением он пользовался, какими продуктами поддерживал силы, какая погода была в те дни — словом, все те детали, что входят в дневники современных покорителей высот. Неизвестна и точная дата выхода и возвращения.

Но цели он достиг — дошел до могучей скалы, которую обступила густая зелень. Вот тут-то и оказалось ложе Всевышнего. Господь, конечно, был шокирован такой дерзостью. Но все-таки, видимо, отчасти и восхищен настырностью смертного, не великана по обличью, но и не раба по духу… И он не испепелил его, не покалечил, а только как-то неопределенно, скорее для порядка и проформы, покарал. Но так, что Вирунен еще смог вернуться к людям.

Так вот: если ему удалось добраться до Уби-Уби, то на вершину Костюшко он вполне мог взойти. Наши поляки не раз видели, как даже дети австралийских аборигенов по-своему осваивают эти склоны гор. Нарвав охапку тростника, такой юный любитель острых ощущений карабкается вверх, кладет ее в начале натертого до блеска желоба-дорожки, садится на свое седло и съезжает вниз. Причем развивает вполне приличную скорость.

…Ныне на вершину проложены многочисленные пешеходные и даже вьючные тропы. И вот Стшелецки пришлось добираться туда с немалыми трудностями — ведь он был первым белым человеком, стопа которого коснулась этих незнакомых гор. Острый пик горы Костюшко, покрытый снегами и господствовавший над окружающими вершинами, показался ему самым удобным местом для геодезических измерений.

Великолепие открывшейся с горы картины поразило спутников Стшелецки, как и американских поляков — столетие спустя. Отсюда можно охватить взглядом площадь около восемнадцати тысяч квадратных километров. Вдали, на востоке, с расстояния почти восемьдесят километров, в дымке виднеется морское побережье. У ног путешественников расстилаются ленты зелени, прерываемые крутыми каньонами долины реки Муррей и ее притока Маррамбиджи.

Но, даже несмотря на явное видимое превосходство горы Костюшко, Стшелецки все же спутал ее с соседней вершиной. Может, поднялся туман, может, усталость дала о себе знать или угол зрения был неподходящим, но за высочайшую на Австралийском континенте была принята другая вершина. Без заблуждений и ошибок, видимо, редко происходят открытия. Несколько десятков лет спустя в эти места попал с более совершенными приборами австралийский зоолог Ленденфельдт. Он уточнил высоту и ту вершину, на которой побывал Стшелецки, назвал в честь австралийского инженера-геодезиста горой Тоунсенда, а гору Костюшко переименовал в гору Мюллера, по имени германского естествоиспытателя.

И все же недоразумения не помешали утверждению за польским географом звания видного исследователя Австралии. Установив, что измерения Ленденфельда точны, высочайшую вершину материка все же назвали горой Костюшко, а наименование Тоунсенд оставили за соседней вершиной.

И еще. В честь признания заслуг замечательного исследователя и географа появился Стшелецки-крик («криками» в Австралии называют речки с пересыхающими руслами). И как ни трудно такой реке в засушливом климате пятого континента, а след ее на земле не затерялся.

Часть третья

Сокровища найденные и ненайденные

Валентин Ильин

Сокровища царя Соломона

Никогда еще в распоряжении археологов не было так мало документальных свидетельств — одна-единственная книга, Библия. В один из дней 1937 года они покинули Иерусалим и со скоростью каравана двинулись в путь. Недели шли за неделями. Вот остались позади горы Иудеи с их причудливым запахом, который вызывается утренней росой. Пересекли пустыню Негев, раскаленные камни которой сжигали даже защитный роговой слой копыт верблюдов.

Наконец подошли к Вади-Эль-Араба, пустынной лощине, в гигантских провалах которой, казалось, сам дьявол играл с ветром. Именно здесь можно было увидеть те огромные расщелины, которые, начинаясь в Малой Азии, идут вплоть до самой Африки.

И только один человек не обращал внимания на эту апокалиптическую красоту. Его звали Нельсон Глюк. Увлеченный Востоком, он вложил все свои средства в экспедицию, которая включала в себя архитекторов, геологов, историков, фотографов, и сам возглавил ее.

Участники экспедиции полностью разделяли энтузиазм и упорство своего руководителя: Библия говорит о сокровищах царя Соломона. Необходимо их найти. Скептики, то есть те, кто не верил легендам, пожимали плечами и замечали, что вряд ли столь мифическая книга, как Библия, может содержать правдивые сведения.

Глюк был непоколебим. И вот он на месте. Ученые экспедиции сразу же заметили странное явление, характерное для этой пустынной долины. Камни долины меняли свой цвет в зависимости от солнечного освещения. Среди них обнаруживались и коричневый полевой шпат, и серебристые отблески слюды, и наконец камень, малахит, который химики прозаически называют водной углекислой солью меди. Была заметна также железная руда. Но не это было главным. Каждая рудная жила обнаруживала обрушенный вход в штольню, что, казалось, указывало на проводившиеся здесь в незапамятные времена рудниковые разработки.

Наш путь продолжился, и вот, наконец, перед ними открылось море, омывающее порт Акабу, который в Библии называется Елаф. Здесь встретились лицом к лицу три мира: Палестина, Арабский мир и Африка.

Однако Глюк прибыл сюда не для того, чтобы размышлять о значении этого горнила, в котором переплавлялись культурные ценности Ближнего Востока. Целью экспедиции был холм, который, казалось, родился из пепла долины Тель-Эль-Келейфех. Принялись за работу. Лопаты и кирки нетерпеливо вгрызались в землю, остававшуюся нетронутой в течение тысячелетий. Итог — остатки стен, несколько предметов домашней утвари — тарелки и блюда, и немного рыболовных крючков из меди. В общем, ничего существенного.

Глюк уже начинал подумывать о возвращении… Однако решил еще раз все взвесить: обнаружен малахит, различные предметы из меди. Исследователь вновь перелистал свою старую Библию. Третья книга Царств, 9, 26: «Царь Соломон построил флот в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу „тростникового моря“, в земле Идумейской»[29].

Внезапная догадка, блеснувшая подобно молнии, заставила ученого подскочить: ведь в библейские времена Едом простирался до берегов Красного моря, когда Соломон…

И без всякой передышки раскопки в Тель-Эль-Келейфех продолжились с новой силой. Победа: обнаружены подземные ходы, крепостные стены. Гончарные изделия позволили установить точную дату: 1000 лет до Рождества Христова. Эпоха Соломона!

Глюк продолжал раскопки до 1940 года и не остался без находок. Были обнаружены останки городских строений и многочисленные предметы из меди. Но откуда происходят эти предметы? Исследователи нашли ответ на этот вопрос: была найдена печь плавильной мастерской. Эта печь была столь оригинальной конструкции (охлаждение обеспечивалось каптажной системой подачи воздуха), что понадобилось более двух тысяч лет — и изобретатель Бессемер — для того, чтобы Европа вновь открыла этот метод, приписав себе славу первооткрывателя. И все же одна тайна, по-видимому, никогда не будет открыта: каким образом ремесленники тех времен очищали металл?

До начала второй мировой войны Глюк успевает завершить свои открытия: порт, защищенный тройными стенами, позволяет ему утверждать, что Ецион-Гавер, упомянутый в Библии, и есть именно тот порт, который построил и оснастил Соломон.

[29] Синодальный текст: «Царь Соломон также сделал корабль в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу Черного моря, в земле Идумейской», — менее точен: Место постройки корабля, вернее флота (евр. «они» означает флот, а корабль по-еврейски «онийа»), отправляющегося в дальнее плавание определяется двумя годами; Ецион-Гавер, идумейский порт при северо-восточном заливе, так называемом Эланитском, Черного или Красного моря (евр. Ям-Суф, т. е. «тростниковое море» — от обилия тростника по берегам его). (Здесь и далее прим. перев.)