Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для начала надо исходить из того, что финикийцам была знакома дорога до мыса Гвардафуй — восточной оконечности материка на полуострове Сомали. Они могли отплыть осенью из района современного Суэца на хорошо оснащенных пятидесятивесельниках. Вскоре они достигли мыса Гвардафуй. Течения и ветры этого района африканского побережья помогли мореходам — им даже не понадобились весла. У мыса ветер ударил в паруса и погнал корабли на юг. Приближаясь к экватору, они некоторое время сопротивлялись северо-восточному пассату, а потом их подхватило Мозамбикское течение и донесло до юга Африки. К их большому удивлению, солнце здесь было видно справа, то есть на севере. Поздней весной они прибыли в район бухты Святой Елены и первый раз за много месяцев ступили на твердую землю. Вырастив урожай пшеницы (в субтропическом климате этих мест он созрел к ноябрю), они отплыли и тут же попали в Бенгальское течение, которое донесло корабли до устья Нигера в Гвинейском заливе. В конце марта в районе этой реки они вновь увидели в зените полуденное солнце. Работая веслами — здесь им встретилось противотечение, — путешественники обогнули мыс Пальмас (современная Либерия). Следующий этап пути был нелегким, так как пришлось бороться с пассатом и Канарским течением. Но солнце, сиявшее так, как оно светило на их родине, вселяло в путешественников надежду на скорый конец плавания. В ноябре они достигли марокканских берегов и ступили на них, чтобы вновь посеять хлеб и запастись провизией. В июне следующего года урожай был собран, и корабли двинулись дальше на север. Скоро они миновали Гибралтарский пролив и вошли в Средиземное море.

Корабли вернулись в Египет, когда Нехо уже не было в живых, и некому было оставить на стене того или иного священного храма традиционную надпись, повествующую о содеянном…

Но весть о том, что «Ливию» можно обогнуть морем, все же дошла до Сатаспа и Ксеркса.

Если бы известие о том, что «Африка на юге закругляется с востока на запад», распространилось в древнем мире, то, наверное, можно было бы избежать загадок и заблуждений более поздних времен. Но понадобилось еще два тысячелетия, прежде чем португальский флот Бартоломеу Диаша вновь «открыл» морской путь через южную оконечность Африки.

Именно этим путем на восстановленном по историческим данным финикийском суде и прошли французские путешественники.

Александр Юрченко

За вратами мистического града

В 1239 году к французскому королю Людовику IX прибыло мусульманское посольство с сообщением о том, что «с северных гор устремилось некое племя человеческое, чудовищное и бесчеловечное, и заняло обширные и плодородные земли Востока, опустошило Великую Венгрию и со срочными посольствами разослало грозные послания».

Таково было одно из первых в Европе достоверных известий о «тартереях». Этим термином средневековые писатели называли татаро-монголов. И Первые слухи о них внушали европейцам немалые опасения. Видимо, на воображение ученых монахов произвела сильное впечатление случайная игра слов: «татары» и «Тартар». Ведь, согласно греческой мифологии «Тартар» — пространство, находящееся в самой глубине космоса, ниже царства мертвых.

Разрыв традиционных торговых связей между Востоком и Западом, непобедимость монголов и, казалось, сбывающееся предсказание Апокалипсиса о конце света вселили страх в сердца европейской элиты. Может быть, этот факт объяснит скрытые причины первых дипломатических посольств из Европы к Великому хану монголов. Впервые Евразийский континент так явственно ощутил себя некой единой целостностью, и для Запада стало жизненно важной потребностью знать реальности некоего мифического Востока.

Миссией, открывшей глаза Европе на Азию, стало дипломатическое посольство, направленное папой Иннокентием IV в 1245 году. Посол папы Джиованни Плано Карпини, францисканский монах, брат ордена миноритов, достиг монгольской столицы в Каракоруме, южнее озера Байкал и по возвращении описал свое путешествие в книге, названной им «История монголов, именуемых нами татарами». Книга сохранилась до наших дней и представляет уникальное свидетельство очевидца о культуре и обычаях монголов и иных азиатских народов[23].

Путешествие к границам познанного мира призвано было раздвинуть занавес неизвестности и снять напряжение ожидаемой вселенской катастрофы. Миссия выполнила свою задачу.

В удивительной книге Плано Карпини, насыщенной подробностями быта и привычек кочевников, нет страха перед монголами. Человек, посланный в Ад, вернулся оттуда живым. Разрушается социальный стереотип средневековых монголов, отмеченный чертами крайней жестокости. В реальности монголы проявили себя вполне терпимыми по отношению к чужеземцам и довольно восприимчивыми к влияниям извне. Эти обстоятельства представляются мне загадочными, и они, не в последнюю очередь, заставили нас отправиться в путь, по следам монаха-францисканца.

Начиная с XIII века, каждое столетие Европа посылала своих гонцов в глубины Азии, и мне хочется надеяться, что наша экспедиция продолжает традицию трансконтинентальных путешествий. Цель экспедиции «Плано Карпини» заключается не только в повторении пути средневекового монаха. Мы хотим проследить, как переплетутся три линии судьбы — странствие Плано Карпини, жизнь и смерть городов Евразии и современное путешествие.

Но обо всем по порядку.

Мое первое знакомство с записками Плано Карпини произошло несколько лет назад, когда я был студентом. Не долго поизучав книгу, мы с другом начертили маршрут, и отправились в путь автостопом. Проехав Кавказ и переправившись через Каспий, добрались до Самарканда. Позднее я узнал, что ни на Кавказе, ни в Самарканде Карпини не был — его путь пролегал намного севернее. Но в тот момент это казалось нам не столь уж важным.

Импульс, полученный от чтения древней книги, слился с личными впечатлениями, и Азия стала для меня такой же загадкой, как и для посла папы римского. Плано Карпини не только «увлек» нас за собой, но и «предупредил», что нельзя наступать на порог юрты (это каралось смертью в XIII веке) и не стоит лукавить перед встречными, потому что слухи спешат впереди путешественника. Вслед за ученым монахом мы совершили странствие из Европы в Азию, и за риск были вознаграждены не менее яркими впечатлениями. Одно из них было весьма неожиданным, и мне кажется, оно каким-то образом повлияло на мои сегодняшние занятия историей.

В Почаевский монастырь на Украине меня привели слухи о том, что сюда приезжает много людей в надежде вылечиться «святой водой». Я приехал в монастырь к вечеру, до темноты рассматривал памятники и беседовал с паломниками. Они мне и сказали, что переночевать я смогу в храме, куда на ночь пускают всех странников. У каждого из них, как и у меня, были дорожные одеяла. В полночь в храме горело несколько свечей, звучал голос старика священника, уставшие люди спали на полу храма. Над тем местом, где я расположился, сияла фреска — четвертый день сотворения мира. По библейской легенде, в этот день Бог сотворил солнце, луну и звезды. Возможно, что такие же картины видел и Плано Карпини, находя приют и отдых в монастырях. Но чаще и ему, и нам приходилось спать под открытым звездным небом.

Эта сцена из средневекового быта словно перенесла меня в иное измерение. И все, что далее в путешествии предстало нашим взорам, было столь же непривычным: в Хевсуретии мы были гостями на общинном празднике, где приносились в жертву десятки баранов, при этом их шкуры вешали на деревья. Совсем как в легенде о Золотом руне. В Армении мы проезжали через перевал, на котором каждый водитель на ходу выбрасывал горсть монет, чтобы благополучно вернуться домой. На узбекской свадьбе под Самаркандом нас поразили танцовщицы, которых гости осыпали деньгами. В горах Киргизии мы жили в юртах и питались кумысом. На Памире гостили несколько дней в доме, в котором жива традиция лепить керамику без применения гончарного круга. Этой традиции по меньшей мере несколько тысяч лет. Делать глиняные сосуды может только старшая женщина в семье. На наших глазах она из остатков глины слепила своей внучке игрушку — «шайтана». Множество разнообразных наблюдений слились в единую картину. Я понял, что до сих пор реально существует мир культуры, описанный Плано Карпини и другими средневековыми путешественниками.

Закончив исторический факультет Санкт-Петербургского университета два года назад, я организовал некоммерческую фирму «Проект гуманитарных экспедиций» «САФИР» (ныне «САФИР» — член Санкт-Петербургского отделения Академии наук России). Поддержка таких крупных фирм, как АО «КамАЗ», Таткомбанк и Санкт-Петербургское объединение «Пульс», чьи медицинские и экологические приборы мы использовали, открыла большие возможности для более углубленного изучения маршрутов первых путешественников. Идея трансконтинентальных экспедиций оказалась привлекательной не только для историков, но и для деловых людей нового типа.

Летом 1990 года экспедиция «Плано Карпини» отправилась в путь. За два месяца группа из 14 человек на двух КамАЗах преодолела 12 тысяч километров от города Владимира-Волынского, близ польской границы, до озера Алаколь, около китайской границы.

В апреле 1245 года Плано Карпини покинул Лион и, уточняя маршрут по пути следования, проехал через земли Франции, Германии, Чехии, Польши — в Киев. И далее, в сопровождении монгольского отряда, проследовал через каспийские степи, Хорезм, Джунгарский Алатау и наконец достиг Каракорума. В течение двух лет он пересек Евразийский континент с запада на восток и обратно.

В одной из средневековых книг история человечества рассматривается в образе города, обнесенного квадратом стен. Стены этого мистического града обращены к четырем сторонам света. На юг смотрит стена, символизирующая время Адама, а восток воплощал надежду на спасение. Что открылось простому смертному за вратами этого города — тайна Божественного замысла или вечные муки?

Покинув привычный мир европейских городов, Плано Карпини должен был пройти три испытания, преодолеть как минимум три психологических барьера. Первый — это страх неизвестности, связанный с путешествием через пространство чужой культуры.

К этому добавлялись сложности общения религиозного характера — длительное пребывание в среде язычников и иноверцев. С этими проблемами сталкивается и современный путешественник. Второй барьер — сакральный; ибо разные части света, а равно и разные страны обладали в глазах средневековых людей неодинаковым смыслом. Были места священные, были и проклятые. Мы помним, что Карпини направлялся к границе человеческого и потустороннего мира, к Тартару. Здесь с неизбежностью встает вопрос о цели, которая движет странником, и о цене ее достижения. И, наконец, третий барьер — пространство Великой Степи. Изнурительный путь длиною в тысячи километров, иные способы выживания и сложности ориентации… В той или иной степени наша экспедиция столкнулась в этими же проблемами, и три психологических барьера во время путешествия были весьма серьезным испытанием.

Почти все участники экспедиции познакомились друг с другом в день начала путешествия. Социопсихологи утверждают: ясность целей и личное сопереживание достижению цели с большой вероятностью ведут группу к успеху. Внешне цель выглядит просто и ясно: проехать по древним торговым дорогам и городам, чтобы снять кинофильм и сделать фотоиллюстрации к новому изданию книги Плано Карпини. Никто из нас не мог сказать заранее, найдем ли мы каменных идолов на курганах Украины, разрешит ли та или иная община участвовать в своем религиозном празднике и как к нам отнесутся пастухи, кочующие в степи. И не известно было, сколько времени уйдет на поиски «исчезнувших миров».

Посол отправился в путь не один. Его сопровождали монахи-францисканцы: Бенедикт из Польши и Стефан из Чехии, а также переводчик, нанятый в Киеве, и человек десять слуг, смотревших за лошадьми. Путевые записи вел сам Карпини.

Состав участников, их роли всегда определяются целями экспедиции, поэтому в нашу группу вошли Режиссер, Оператор, Врач, Повар, Фотограф, Помощник по информации, три Водителя, Старший хозяйственной машины, два Историка и Руководитель. В этом плотном ролевом пространстве существовал разрыв: мы пригласили в путь Гостя — китайского журналиста.

Первые десять дней — «время ожиданий» — это предвкушение чего-то необычного (а вдруг, действительно, будет путешествие в XIII век?!). Через две недели — первые признаки разочарования («Я ожидал, что все будет иначе» — можно было прочесть по глазам). Но как «иначе» — спрашивать бесполезно, да и поздно. На самом деле это означает, что роли осознанны и приняты, а значит, можно спокойно работать. До фатального момента, именуемого психологами «срывом ожиданий». В пятерых из четырнадцати участников я был уверен, знал, что эти пятеро не покинут экспедицию, даже если смертельно устанут. Но достигнуть главной цели мы могли только вместе — все четырнадцать.

По совету короля Чехии, посольство избрало путь через Польшу и Русь. Столица Галицко-Волынского княжества, город Владимир-Волынский, лежала на известном торговом пути из Кракова в Киев. В городе сохранился Мстиславов храм, под сводами которого Плано Карпини встречался с русскими князьями Василько и Даниилом. Даниил, сражавшийся против монголов впервые в битве на Калке в 1223 году, в это время вел переговоры с Бату-ханом, а также с папой Иннокентием IV, у которого просил военной помощи.

Римский папа, стремясь подчинить Юго-Западную Русь апостольскому престолу, вел с Даниилом активную переписку. Она окончится вручением Даниилу королевской короны. Карпини, видимо, следуя тайным инструкциям курии, склонял русских князей и церковных людей к «единству святой матери церкви». Но князья разъехались, один в Польшу, другой к Бату-хану, и союзу римской и православной церквей — унии — в этот раз не суждено было быть заключенным.

[23] Первый русский перевод книги Плано Карпини вышел в 1795 году; автор публикуемого очерка пользовался последним изданием. (Джиованни дель Плано Карпини. История монголов. М., 1957.)