Линейный корабль "Император Павел I" (1906 – 1925): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Броня предусматривалась из двух поясов толщиной 9 и 7 дм (или одинаково 8 дм). По примеру французского броненосца "Анри IV" усилили (отодвинув продольную переборку на 6 фут) противоминную защиту.

Эти характеристики, установленные совещанием 17 января 1903 г., через три дня были утверждены императором. 16 августа на постройку двух кораблей по этому проекту с увеличенным до 16630 т водоизмещением выдали наряды — один Адмиралтейскому, другой — Балтийскому заводам. 26 сентября корабль Балтийского завода получил название "Император Павел I".

2. Наряд балтийского завода

Бюрократия Балтийский завод не жаловала.

О том, какие условия бюрократия предоставила заводу для ознакомления с проектом, который следовало принять к неукоснительному исполнению, свидетельствовало письмо С.К. Ратника № 2749 от 23 июня 1903 г., адресованное Главному инспектору минного дела вице-адмиралу К.С. Остелецкому. Оно гласило:

"Ваше превосходительство милостивый государь Константин Степанович! В заседании 21 сего июня под председательством Вашего превосходительства, на которое в числе множества других лиц я был приглашен с двумя главными инженерами, мы трое, да, возможно, и многие другие получили самое смутное представление о рассматривавшемся проекте, с которым заранее не были знакомы (такова была степень уважения морских чиновников к заводу. — P.M.), а во время 4-часового заседания, ввиду сложности проекта, обилия чертежей, неразборчивых на расстоянии, и отвлечения выслушиванием отзывов и прений о некоторых его частностях, невозможно было с ним обстоятельно ознакомиться.

Линейные корабли "Андрей Первозванный" и "Император Павел I"

(Сведения о кораблях, опубликованные в английском справочнике "JANE'S FIGHTING SHIPS". 1905-06.)

Так как Балтийскому заводу в случае получения наряда на постройку такого броненосца придется считаться со всеми его подробностями в совокупности, в противоположность большинству участников заседания, относящихся к нему только с академической точки зрения, то покорнейше прошу, если найдете это возможным, прислать до составления журнала по нему копии чертежей и таблиц нагрузки этого броненосца для внимательного изучения на заводе проекта и соответствующих замечаний по многим статьям, до сих пор ускользнувших от внимания или недоступным для ознакомления во время вышеупомянутого многолюдного заседания. При этом прошу Ваше превосходительство принять уверения в совершенном почтении и преданности готового к услугам С.К. Ратника.

Отказать заводу в праве предварительного ознакомления с проектом Н.Е. Кутейников не решился. Да и опасаться замечаний завода не приходилось: проект был надежно "забронирован" уже состоявшимся 20 января согласием императора на увеличение водоизмещения до 16500 т. А потому все те многочисленные неувязки, неточности и неучтенные составляющие нагрузки, предстояло теперь решать в ходе рабочего проектирования силами самого завода. Затянувшийся процесс обсуждения проекта, повторив тот же рутинный порядок, каким он совершался при обсуждении проектов броненосца типа "Бородино", не привел к сколь либо существенным изменениям, основные характеристики проекта оставались прежними.

Хуже того, предполагавшиеся в начале удлиненные до 50 калибров 305-мм пушки в проекте не удержались, и, наверное, в немалой степени из-за наперед поспешно и непродуманно ограниченного водоизмещения. А потому трудно было говорить об оправданности вписанных, "видимо, на всякий случай" многообещавших, но не подтвердившихся слов императорской резолюции, что увеличенное водоизмещение кораблей по новому проекту имеет целью достижения "возможного соединения в них наибольших средств нападения и обороны согласно современным требованиям". О мере этих "современных требований" никто из участников обсуждения внятно себе не представлял, и проект, обрастая множившимися, но всегда малосущественными добавлениями и уточнениями, продолжал катиться по избранному пути — усовершенствования броненосцев типа "Бородино".

Соответствующим получился и результат. Поспешное утверждение у императора "сырых" характеристик проекта, особенно его неоправданно заниженного водоизмещения, полное пренебрежение богатым, но почему-то в миг забытым (от полного нежелания его изучить и освоить) опытом проектирования серии типа "Бородино" увенчанного 600-тонной проектной перегрузкой, отсутствие, вопреки этому опыту, даже минимального запаса водоизмещения, отказ от 50-калиберных 305-мм орудий, от более чем легкомысленно назначенного трехмесячного срока разработки проекта, малопонятное блуждание в обсуждении состава вооружения, неслыханное в практике прежнего судостроения, условное утверждение проекта 19 июля 1903 г. и, наконец, ускоренная, чтобы покрыть грех явных проектных неудач, выдача нарядов на постройку — эти и другие подобные события и этапы проделанной бюрократией "многотрудной" работы никак не свидетельствовали о высоком творческом подъеме.

Прежним порядком, как видно из отношения Главного корабельного инженера С-Пб порта Д.В. Скворцова в МТК (от 5 августа 1903 г.), отдельными партиями переделывались чертежи нового броненосца — 15 подлинных чертежей для МТК, комплект копий с них для ГУКиС. Подлинный измененный теоретический чертеж (водоизмещение 16630 т), изготовленный на коленкоре, переслали на Балтийский завод для снятия копий. Чертеж мидель-шпангоута собирались передать в МТК "на днях".

Все это не позволяло Балтийскому заводу немедленно приступить к постройке.

Будь это в пору крутого нравом Петра Великого — не миновать бы членам МТК карающей дубинки преобразователя России. Но с той поры минуло 200 лет, и бюрократия в искусстве выживания успела многому научиться. Иным было и правление ныне канонизированного Николая II. Ему было не трудно втереть очки. На руку бюрократии оказалась и грянувшая в 1904 г. война с Японией, поразившая мир и русское общество безостановочно множившимися потерями и неудачами русского флота. Проекты новых броненосцев сделались малоактуальными. В таких условиях на Балтийский завод легли заботы по лихорадочной достройке трех броненосцев, сооружению серии подводных лодок, командировке 200 рабочих для ремонта кораблей в Порт-Артур, подготовке к плаванию кораблей 2-й, а затем и 3-й Тихоокеанских эскадр.

Все это время проектом "Императора Павла I" приходилось заниматься лишь урывками. Весь год ушел па его доработку. Все это, разрываясь между заботами строителя и главного корабельного инженера завода, приходилось выполнять полковнику В.Х. Оффенбергу (P.M. Мельников "Линейный корабль "Андрей Первозванный", С-Пб, 2003). Работы на стапеле оказалось возможным начать лишь в середине октября 1904 г., но и эта процедура оказалась условной. Полную задержку работ с мая по октябрь 1905 г. вызвали парализовавшие весь Петербург рабочие забастовки, следом состоялось новое изменение проекта, заставившее еще раз остановить все работы.

3. Проект подполковника Крылова

"С поздней осени 1905 г. появились слухи и смутные известия о спешной постройке в Англии линейного корабля, получившего название "Дредноут". По своей мощи один этот корабль мог победоносно вступить в бой с целой эскадрой. В течение 1906 года стало известно, что "Дредноут" удачно закончил свои испытания и что Англия строит еще три или четыре подобных корабля, при которых боевое значение всех существующих флотов практически должно быть утрачено" (Воспоминания и очерки, М., 1956, с. 149).

Размышляя над причиной столь фантастической гениальности англичан, от которых так зримо сумели отстать не только русские инженеры, но и представители других передовых морских держав мира, можно предположить, что тем определяющим озарением, которое легло в основу идеи дредноута стало продемонстрированное японцами при Цусиме (освоенное, вероятно, не без помощи и школы англичан) искусство массирования артиллерийского огня по одной цели. В русском флоте эффект этого массирования (или сосредоточения, как говорилось у А.Н. Крылова) сумели оценить далеко не все участники боя. Не все понимали роль единого калибра главной артиллерии. Даже в 1906 г. участники войны расходились во мнениях о желательных калибрах для новых кораблей.

Так, отвечая на вопросы, заданные тогда ГМШ, вице-адмирал К.П. Пилкин (1824–1913) решительно высказался за состав артиллерии новых кораблей из 8 12-дм и 20 120-мм пушек, которые он при скорости 19,5 уз считал возможным разместить в пределах 16000 т водоизмещения. К нему присоединялся участник войны контр-адмирал Н.К. Рейценштейн (1854–1916), настаивавший на едином калибре Главной артиллерии из 12-дм пушек с добавлением 6-дм и 120-мм для отражения минных атак. Капитан 2 ранга К.И. Дефабр, состоявший артиллерийским офицером по Новому судостроению С-Петербургского порта, предлагал два калибра: главный из 12- или 16-дм орудий и вспомогательный — из 120 или 152-мм пушек. Но такие радикальные мнения были в меньшинстве. Кто-то оставался доволен составом артиллерии по образцу "Императора Павла I", кто-то предлагал ограничиться броненосцами береговой обороны. Еще не существовало и никакой теории массирования огня, которая могла бы подсказать самый эффективный состав вооружения.

Строго приученные бюрократией не "вмешиваться в адмиральское дело", смелых проектов не предлагали и корабельные инженеры. Даже деятельный инженер Н.Е. Кутейников (1872–1921), возглавлявший в Порт-Артуре рабочий отряд Балтийского завода, несмотря на приоритетный обширный боевой опыт, предлагал проект на уровне "Императора Павла I": водоизмещение 16 000 т, артиллерия калибром 10 12-дм и 120-203-мм, скорость 16–18 уз. (А.И. Сорокин. "Оборона Порт-Артура", М., 1948, с. 233). И поэтому получилось, что главным и неотложным уроком войны были признаны не поиски путей активного овладения этим искусством (этим всерьез занялись в 1906 г. в Черном море), а изыскания путей повышения живучести строившихся кораблей.

В основе такого предостережения были, по-видимому, синдром проигравшей стороны, толкавший к оборонительному образу мышления, неготовность к кардинальной переделке проекта для доведения его до уровня дредноута, боязнь вызвать неудовольствие императора неизбежно требовавшимся (для резкого усиления вооружения) увеличением водоизмещения сверх разрешенных 16500 т. Оборонительные же усовершенствования рассчитывали осуществить в пределах утвержденного проекта. К типу "Дредноута" флот по-прежнему оставался не готов.

К разбитому корыту и битым горшкам напрочь оскандалившегося кораблестроения пришел запоздало назначенный Главным инспектором кораблестроения С.К. Ратник. Начальником Балтийского завода стал состоявший до того (с марта 1904 г.) флагманским корабельным инженером штаба командующего флотом в Тихом океане старший судостроитель (ему генеральского чина Н.Е. Кутейников не выхлопотал) П.Ф. Вешкур-цев (1858–1918). При такой всеобщей дезорганизации и нестабильности руководства трудно было рассчитывать на продвижение смелых проектов.

К тому же на них в разоренном почти дотла министерстве вовсе не было денег, часть которых из тощего бюджета министерство, пусть и по крохам, умудрялся отщипывать хозяин народившегося во время войны конкурирующего ведомства (оно строило минные крейсера-добровольцы) великий князь Александр Михайлович (P.M. Мельников. "Эскадренные миноносцы класса "Доброволец", СПб, 1999, с. 74–76). На творческие поиски в те дни оказались способны только строители и участники проектирования. Все они понимали, насколько их корабли отставали от требований времени.

Напрасной оказалась и вся работа по составлению строителем корабля В.Х. Оффенбергом трех вариантов проекта перебронирования с соответствующими чертежами, кораблестроительными расчетами и заново составленными обстоятельными (20 листов машинописи только по одному варианту) таблицами нагрузки. Продолжение работ по уширению корпуса было, как видно, признано неприемлемым, и предпочтение было отдано разработанному тогда же проекту А.Н. Крылова. Он выгодно отличался неизмененными конструкцией и размерами корпуса, а также более углубленным решением задач боевой остойчивости. Сказаться могли и какие-то другие, не отображенные в документах обстоятельства и перемены в руководящих кругах МТК и всего Морского министерства, например, описываемые А.Н. Крыловым дружеские отношения с назначенным 29 июня 1905 г. Морским министром вице-адмиралом А. А. Бирилевым. С ним вместе он весной 1904 г. разбирался в обстоятельствах потопления броненосца "Орел" у стенки Кронштадтской гавани.

Из составленного офицерами "Императора Павла I" самого полного для того времени "Описания" своего корабля (С-Пб, 1914) следует, что свой проект перебронирования броненосца А.Н. Крылов представил в МТК при докладной записке от 10 октября 1905 г. Ранее, состоя консультантом Балтийского завода, он 8 августа представил С.К. Ратнику докладную записку о принципах увеличения боевой остойчивости проектируемых кораблей. К этому времени А.Н. Крылов имел репутацию самого авторитетного в русском флоте ученого-кораблестроителя, особенно тесно связанного с решением всех возникающих практических проблем постройки кораблей. Еще в 1896 г. за доклад о созданной им теории качки корабля он был принят в члены самого авторитетного в мире среди кораблестроителей Английского общества корабельных инженеров, а в 1899 г. удостоен золотой медали общества.

Основные задачи и принципы, изложенные в докладной записке на имя тогда еще начальника завода С.К. Ратника от 8 августа 1905 г., сводились к требованию, чтобы корабль, получив пробоину в одно из машинных отделений, не опрокидывался даже при крене 20–25". Достичь этого можно было следующими пятью средствами: уширением корабля по проекту Балтийского завода; установкой на уширенном корабле добавочного пояса 6-дм брони до верхней палубы; бронированием верхней палубы; применением скосов палубной брони жилой палубы, принимающих на себя роль второго броневого борта; переносом всей брони с нижней броневой палубы на верхнюю.

В комплекте с этими средствами защиты предусматривались меры прямого обеспечения непотопляемости: развитое сообщение между симметричными отсеками бортов и необходимыми клапанами для предотвращения крена при аварии, системы затопления отсеков, позволяющая по желанию выравнивать корабль (то есть развитую креповую и дифферентную системы), и более частое подразделение корпуса в надводной части на отсеки, позволяющие ограничить распространение воды даже при разрушении брони. Все эти меры, предупреждал А.Н. Крылов, потребуют увеличения осадки на 1 фут, водоизмещения до 18000 т и уменьшения скорости на V4 узла. Но и теперь этот проект касался лишь отдельных, чрезвычайно важных, но все же частностей. Задачу превращения его в "Дредноут" пли хотя бы в "Брауншвейг" А.Н. Крылов также перед собой не ставил.

Но даже и частичное, не затрагивающее существа идеи проекта, его усовершенствование, по опыту предшествующей серии, повергло МТК в затянувшиеся на год размышления. Задуматься, правда, было о чем: проект по своим боевым достоинствам не приближался к "Дредноуту". Особенно смущала перспектива уширения корабля, чрезвычайно осложнившая или просто делавшая невозможным введение его в док. Все весомее был груз проблем. Кончилось тем, что лишь через год с лишним, когда идея уширения, в силу продолжавшейся постройки корпуса отпала сама собой, МТК 30 декабря 1906 г. решил соединить вместе предложенные проекты, но без уширения.