Линейный корабль "Император Павел I" (1906 – 1925): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Больным вопросом остается, конечно, проблема унификации этих проектов, что могло бы вооружить трехорудийными башнями и корабли типа "Андрей Первозванный". Но в верхах на такое конструктивное решение, требовавшее кардинального пересмотра проекта, смелости, увы не хватило. Существенным было и заимствование решения проблем обитаемости и условий управления кораблем. Особенно трудной оказалась па додредноутах борьба за обеспечение хотя бы сносных условий обитаемости их экипажей.

Бытовые условия экипажей приходилось едва ли не в одиночку отстаивать командирам. Только они, кажется, в полной мере понимали, что глухие темницы, в которые были превращены все помещения из-за полного отсутствия бортовых иллюминаторов, угнетающе сказывались на здоровье людей, их психике и боеспособности. Еще в сентябре 1911 г. командир "Павла I" указывал на "крайне тяжелые" гигиенические условия в помещениях, где вентиляция полностью еще не проведена и не налажена, а заменяющее дневной свет электрическое освещение недостаточно и создает угрозу "массовой порчи зрения".

Видя доведенное до крайности, незавидное положение экипажей этих кораблей, авторы проектов дредноутов решили отступить от идеи преобладания требований боя и признали допустимыми применение иллюминаторов. По приказанию министра прорабатывался вопрос о прорезания иллюминаторов и на "Павле I". Запоздало принятое решение из-за большой стоимости и технологических трудностей осталось не осуществленным. После немалых колебаний отказались от иллюминаторов и на дредноутах, и от почти уже приросших к проекту мачт системы инженера Шухова, которые на черноморских дредноутах должны были стать основанием для боевых рубок.

Очередные, периодически обновляющиеся списки невыполненных работ в ту осень все еще насчитывали до 100 пунктов. Впечатляет, например, одна только цифра — 1832 отверстия, которые надо было отжечь в броне для установки шестов сетевого заграждения. 5 ноября 1911 г. решился вопрос о заказе для "Павла I" (и для "Андрея Первозванного") центральных коммутаторов сигнальных кильватерных огней. Эту аппаратуру, как говорилось в рапорте электротехника Кронштадтского порта капитана 2 ранга К.В. Спицына Главному минеру порта полковнику Б.А. Братцеву, следовало изготовлять по образцам, только что одобренным комиссией МТК (это были последние дни существования учреждения) по результатам испытаний в Учебно-минном отряде.

Ожидалось, что зимней стоянки 1911–1912 гг. будет достаточно для завершения все еще значительного количества оставшихся неоконченными работ, или по крайней мере тех, которые уже не будет мешать кораблю заниматься полноценной боевой подготовкой. Флот уже терял терпение, ожидая реального, а не условного, как было в 1911 г., формирования бригады линейных кораблей. Эти ожидания следовало непременно осуществить в год столетия Отечественной войны 1812 г. Но судьба, уже однажды сорвав готовившиеся грандиозные торжества в честь 50-летия обороны Севастополя, готовила новые серьезные предостережения.

8. "Систему нельзя назвать удачной"

Осенью 1903 г. головной броненосец "Цесаревич" задержался с выходом из Тулона неудачами в испытаниях башенных установок 12-дм орудий. Выходя из себя от негодования за такую непростительную нерадивость командира броненосца И.К. Григоровича и его офицеров, не сумевших предвидеть несовершенство французской системы башен, а теперь срывавших переход корабля в Порт-Артур, тогдашний и.д. начальника ГМШ контрадмирал З.П. Рожественский писал: "умывальники и каютные занавеси, наверное, лучше присмотрены" (P.M. Мельников. "Цесаревич", ч 1,С-Пб,2000,с. 38–39). В том же 1903 г. началось проектирование усовершенствованного броненосца на базе проекта "Цесаревича", и вот теперь, спустя 9 лет, новый корабль "Император Павел I", так же точно, как и "Цесаревич", не мог вступить в строй из-за недоработки его башенных установок. Различие было лишь в том, что теперь, учитывая уроки прошлого и обстановку мирного времени, флот прилагал усилия по их усовершенствованию.

Шагом назад от достигнутого ранее уровня были и угол возвышения 12-дм орудий и соответствующая дальность стрельбы. Он превосходил утвердившуюся до Цусимы норму 12–15° (броненосцы типа "Полтава" и "Бородино") но уступал 40°, которые предусматривались для 10-дм пушек броненосцев типа "Пересвет". Немало в проектах установок "Павла I" было унаследовано и других, не отвечающих боевым условиям изъянов башен прежнего типа, о которых с редкой откровенностью говорилось в статьях капитана 1 ранга A.M. Герасимова (1862–1931, Тунис), в Морском сборнике за 1906 г. (№ 2 и № 3) и в отзыве на них полковника А.П. Миллера (1865-?) в Морском сборнике за 1906 г. № 7. В приборном же оснащении установок "Императора Павла I" отставание от мирового уровня оказалось просто фантастическим, и его преодоление (по настоянию ГМШ) потребовало на кораблях несколько лет напряженных творческих поисков конструкторов и неоднократных переделок по результатам испытаний.

Решение этих проблем на корабле в продолжение 1911–1914 гг. потребовало выполнения комплекса девяти опытно-конструкторских работ в установках 12-дм орудий и столько же в 8-дм орудиях. Окончательно справиться с ними удалось только в 1912–1914 гг., поэтому о них будет сказано несколько позже. Пока же вместе с этими работами и неоднократными их переделками кораблю приходилось решать еще множество других работ самого разного назначения.

В числе требующих завершения работ по ведомости Балтийского завода значились укрепление мамеринцев 12-дм башен, не выдерживавших действия газов при стрельбе из соседних башен. Для уменьшения дифферента на корму предстояло устроить в корме хранилище для запаса 300 т пресной воды. Совсем новым вопросом было устройство управления кораблем с поста вне боевой рубки с ликвидацией дальномерной рубки и установкой вместо нее походной.

Но определяющими оставались работы по артиллерии. Стрельбы 1912 г. выявили постоянное рассогласование прицелов, крепления которых оказались несоразмерно слабыми в сравнении с относительно более тяжелыми новыми указателями высоты прицелов системы завода Н.К. Гейслера. С этой проблемой Металлический завод справился только в 1912–1913 гг., а зимой 1913–1914 гг. заменил прицелы новыми. Огромных конструкторских усилий потребовала от Металлического завода полная переделка приводов открывания замков, которые в 1912 г. пришли в полное расстройство и сильно дезорганизовывали все манипуляции заряжания и действия прибойника. Одновременно с этой работой Металлического завода Обуховский завод в 1913 г. установил новые стреляющие приспособления, а гальваническая мастерская Кронштадтского порта заменила проводку и переделала приборы гальванической стрельбы — тем самым были устранены осечки, постоянно происходившие во время стрельб 1912 г.

Особенно мучительной оказалась "борьба" с муфтами Дженни. Их первые в русском флоте образцы, появившиеся на корабле в марте 1911 г., не выдержали опытовой проверки в кампании 1912 г. Они, как говорилась в "Описании" (с. 71), "часто ломались, имели большие мертвые хода, не давали малых скоростей, часто расстраивались и требовали постоянной регулировки". Офицеры настояли на их кардинальной переделке и усовершенствовании, что удалось только к весне 1913 г.

На три года затянулись работы по обеспечению признанной необходимой по опыту войны раздельной наводки орудий. Первоначальное половинчатое решение(один из прицелов применяли для горизонтальной наводки, а орудия соединялись на залп), снижавшее скорострельность при неисправности одного из орудий, было заменено установкой в 1912–1914 гг. Путиловским заводом добавочных постов горизонтального наведения. Весной 1913 г. были устранены обширные конструктивные недостатки лебедок зарядников, не выдержавшие частных испытаний в 1912 г. и вызывавшие постоянные сбои в заряжании орудий. Зимой 1913–1914 гг. Металлический завод еще раз кардинально усовершенствовал кинематическую схему приводов зарядника, прибойника и открывания замка, обеспечив возможность применения ручного прибойника при неисправности механического. Долгой и утомительной оказалась и работа по упрощению оказавшихся слишком сложными и ненадежными систем "взаимной замкнутости".

Существенной переделке подверглись и установленные первоначально (с января 1911 г. до весны 1912 г.) приборы управления артиллерийским огнем системы завода Н.К. Гейслера. Уже в 1912 г. пришлось в носовой рубке снимать все дающие приборы системы и заменить их контрольными (работу кончили в 1913 г.), а также связать их посты с центральным постом посредством двойных переговорных труб. Ту же работу проделали в 1914 г. и для связи вновь устроенного кормового центрального поста с кормовой боевой рубкой. В 1914 г. с добавлением в шести башнях третьих постов горизонтальной наводки устроили и добавочные указатели установки целика.

Ни каких мер против перегрузки при достройке не принималось. Мало что изменили и вводившиеся с 1910 г. министром И.К. Григоровичем нормативные документы. ("Андрей Первозванный", с. 41). Не удавалось поэтому и остановить перегрузку строившихся кораблей, отчего водоизмещение "Императора Павла I", вместо проектных 16600 т, во время испытаний составило 16960 т, по спусковой карточке — 17400 т, а в состоянии "по боевому штату" — 19160 метрич. т или 18902 англ. т. Соответствующая осадка, вместо 26 фут по проекту, составила 29 фут 6 дм (8,99 м). С этой вполне уже стабильной перегрузкой, являвшей зримый результат 9-летнего цикла постройки, 1 мая 1912 г., еще оставаясь в Кронштадте, "Император Павел I" начал кампанию под флагом начальника бригады линейных кораблей адмирала Н.С. Маньковского (1859–1939).

За его плечами была завидная служебная школа в Черноморском флоте и в эскадре З.П. Рожественского, где он выполнял опасное крейсерство в Желтом море уже после Цусимского боя и благополучно привел в Россию свой крейсер "Кубань". Командовал броненосцем "Цесаревич" в плавании гардемаринского отряда на Мурман и в Средиземное море, был командиром Севастопольского порта в 1908–1909 гг. и с 1909–1913 гг. возглавлял главное боевое соединения флота — именовавшееся вначале гардемаринским отрядом, потом — в 1910–1911 гг. — Балтийским отрядом и в 1911–1913 гг. бригадой линейных кораблей. Школу плавания под командованием этого адмирала "Павел I" проходил совместно с начавшим кампанию вслед за ним (9 мая), также в Кронштадте, "Андреем Первозванным". Оба корабля представили флот при встрече в Балтийском порту 21 июня прибывшего на яхте "Гогенцоллерн" германского императора, вместе в составе бригады совершили плавание в Копенгаген, вместе проходили стрельбы-Хроника этих плаваний, боевой учебы, и всей жизни флота в предвоенный период, представленная в книге автора об "Андрее Первозванном" (СПб, 2003, с. 42–55) относится и к "Павлу I". И если они, случалось, плавали поодиночке, то маршруты их, кроме двух заграничных плаваний, по-прежнему ограничивались внутренними водами Балтийского моря: Балтийский порт, Ганге, Ревель, Гунгенбург (Усть-Нарва) и снова Ревель, Гельсингфорс, Кронштадт, бухта Тагалахт — в разных сочетаниях эти и другие названия бухт и портов запечатлевались в вахтенных журналах, которые, к счастью для истории, сохраняются ныне в фондах РГА ВМФ.

Вместе корабли продолжали обновлять свою технику и совершенствовать боевую подготовку, вместе участвовали в выдающихся торжествах флота, включая освящение 10 июня 1912 г. Морского собора в Кронштадте, открытие там же 24 июля памятника С.О. Макарову и встречи прибывших в воды Балтики кораблей дружественных держав. С блеском провели корабли 4 июля 1913 г. полубригадную стрельбу в Высочайшем присутствии. Фотографии, приведенные в "Описании" корабля, запечатлели эффектное, строго выровненное по расстоянию, падение залпов "Императора Павла I" — одно из 12-дм башни, другое из двух 12-дм и семи 8-дм орудий.

Все эти события могли бы составить огромный фолиант документов из числа тех, которые, как говорят архивисты, отложились в фондах РГА ВМФ, Городского архива предприятий на Псковской улице. Но все это необъятное множество технических описаний, спецификаций, контрактов, актов испытаний, отчетов, строевых рапортов командиров и флагманов, вахтенных, навигационных, флагманских, радиотелеграфных и других журналов отражает в основном материальную сторону истории корабля. И лишь немногие позволяют прикоснуться к другой — духовной и человеческой стороне, которая определяет судьбу корабля и называется его душой. Без понятия о ней неполно будет знание о корабле, и к ней, в сознании особой сложности темы, надо теперь обратиться.

9. Душа корабля

Издревле, от самых ранних шагов мировой цивилизации, люди признавали корабль высшим творением человеческого гения, олицетворяли его с живым существом, имеющим душу. Душа корабля пробуждала в людях непередаваемое чувство особой к нему привязанности, о чем прекрасно сказал А.Н. Крылов: "Даже непродолжительное плавание сродняет с кораблем".

Присвоение кораблю спорного, особенно для современников, имени императора Павла Петровича должно было отразиться в его истории. Немалое оно составляло затруднение при решении офицерами задачи воспитания экипажа. Из выпущенного в наши дни сборника "Свет и тени российской короны. Русская государственность в портретах" (Л., 1990, с. 18), достаточно напомнить слова П.И. Ковалевского: "Личное самовластие в непременном исполнении самым скорым образом его воли, хотя бы какие дурные последствия от того ни произошли, было главным его пороком. Он не столько полагался на законы, сколько на собственный произвол".

Но невеликий умом последний российский помазанник во всем полагался на волю божью и об уготованной ему участи не подозревал. Мня себя в одном лице Иваном Грозным, Петром Великим и императором Николаем Павловичем, последний самодержец нашел полезным напомнить флоту и России о полных назидания днях правления императора Павла Петровича. Так по мотивам, которые нам не дано знать, состоялся вывод названия новому кораблю, так к его душе должны были приобщиться смятенная душа умервщленного заговорщиками императора. Так должна была она послужить новой славе флота. Но офицерам корабля приходилось изворачиваться, объясняя и себе, и своим матросам все величие и значение данного кораблю рокового имени.

А поэтому обстоятельную историческую справку, предшествовавшую "Описанию" корабля, пришлось посвятить исключительно роли царствования Павла 1 в деятельности флота и его участию в боевых действиях во время этого царствования. В них, впрочем, нашлось место упоминанию об учреждении адмиралом флота Ф.Ф. Ушаковым Республики Ионических островов, о полезных указаниях императора, о намерении в оценке служебной деятельности офицеров взирать "на единые только достоинства", а также об указе "выбирать из лучших флотских офицеров двенадцать человек для посылки оных в Англию".

Не исключено, что эти и другие исторические сведения, помещенные в "Описании" из очерков лейтенанта Н.Д. Каллистова (1888–1917), в какой-то мере могли войти в сознание матросов и офицеров и проявиться в формировании души корабля. Очевидно, однако, и то, что противоречия в судьбе императора неминуемо должны были обнаружить себя в судьбе корабля, носившего его имя. Император Николай, с редкой готовностью шедший навстречу року, в выборе названия корабля предрешил свою собственную судьбу: бесславное правление и насильственная смерть. Извлеченная им из небытия память о несчастливом императоре Павле, внедрилась в душу корабля и наделила его тяжелой исторической наследственностью.