Я нетерпеливо пожала плечами. Этот человек говорил ерунду.
— Что мне сделать, чтобы эти сны прекратились?
— Переезжай в город.
Конечно, я сначала не хотела никуда уезжать. Но потом мне стало как-то не по себе в этом доме, и осенью, еще до того, как на землю упали первые кленовые листья, мы с Йошифуджи вернулись в столицу.
Мой муж должен быть осторожным. Он не понимает, как опасны могут быть лисы.
24. Дневник Кицунэ
Лежа под отдаленной постройкой, мы были в безопасности и могли спокойно наблюдать за людьми: как они окружают дом, под которым находилась наша нора. Мы слышали, как они гавкают. От них пахло возбуждением и потом. Когда их хозяин исчез под полом, остальные остались наверху, бессмысленно передвигаясь взад и вперед по комнате, как муравьи по муравейнику.
Энергия била из меня ключом. Я хотела убежать, я хотела рычать и кусаться, я хотела сделать им больно. Но все, что я могла, — это прижаться к холодной земле, парализованная противоречивыми желаниями: я знала, что мои желания очень опасны. Мать тихонько поскуливала. Прижавшись к Дедушке, Брат беспокойно подергивался.
Когда их хозяин появился, гавканье и суета только усилились. Но сквозь все остальные запахи я почувствовала другой, его запах, не похожий на все остальные. И никак не могла понять, что это за запах. Я слишком устала от страха, от постоянного напряженного ожидания. Поэтому, несмотря на шум в доме, я впала в состояние тревожной дремоты.
— Проснись, Внучка! Они ушли.
— Они бы нашли нас, — с беспокойством сказал Брат, потягиваясь. — Ты заставил нас убежать до того, как они пришли. Ты знал, что так будет.
— Я подозревал об этом, — сказал Дедушка.
— Зачем они заползали под дом? — спросила я. — Один, а потом другой?
— Наверное, хозяин что-то потерял, — ответил Дедушка. — Уронил какую-то маленькую вещицу в щель в полу. Или он искал нас.
— Тогда он просто сумасшедший, — сказал Брат. — Это все равно как лезть в нору к тануки-барсукам, не зная, там они или нет.
— Но тем не менее он сделал это, — сказал Дедушка.
— От него странно пахло, — подала голос Мать. — Грустью. Как будто он упустил мышь. Он что-то потерял и хотел найти это в нашей норе.
То, что она говорила, не имело смысла. Я ничего не понимала. Наверное, страх проник в мою кровь и сделал меня глупой.
— Мы больше никогда не сможем вернуться в нашу нору, — сказала вдруг Мать. — Люди сожрут нас.
— Мы всего лишь лисы, — сказал Брат. — Мы несъедобные, если только они не голодают. А они не голодают — я чувствую запах их еды.
Дедушка раздраженно тявкнул:
— Мы для них больше, чем просто еда. Может, хозяин поместья и не хочет причинить нам вред, но он все равно будет охотиться на нас.
Мы выкопали новую нору под сторожкой у ворот. Отсюда можно смотреть за садом и главным домом, можно незамеченным выскользнуть из норы и охотиться в лесу. Новая нора сырая, грубая и пахнет грязью. Я скучаю по нашей старой теплой норе.
25. Дневник Шикуджо
В первую ночь на новом месте я лежу без сна и слушаю, как стрекочут сверчки. Кажется, они повсюду. Неожиданно они умолкают. Что они услышали? Что там снаружи?
Изгнание демона. Страшно, когда его удается изгнать, но еще страшнее, когда не удается.
Иногда я просыпаюсь от ужасного сна. Мне снится туман, я слышу какие-то голоса. Две бледные лисицы, сотканная из дыма змея, старик с палкой — слишком много деталей, которые легко вспомнить, когда просыпаешься. Все служанки спят, никто не слышит меня, никто не может мне помочь, некому объяснить мне, что значит мой сон.
Мне очень одиноко.
Высоко в горах воют волки. Где-то ревет медведь. Фыркают лисицы или тануки-барсуки.
Болезнь. Отчаяние. Потеря надежды.