Женщина-лиса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы могли вылезать с любой стороны. За пределами сада была тропа, такая узкая, что мы едва могли по ней пробраться, заросшая диким плющом, она огибала плетеную кипарисовую изгородь и вела на большую дорогу или вверх, на горную тропу. Мы часто ходили по ней в лес охотиться, но часто нам не хватало того, что удавалось поймать, и мы вынуждены были раскапывать наши тайники сразу же после того, как закапывали в них добычу. Я думаю, мы плохо охотились потому, что жизнь в саду и легкая добыча испортили нас.

Если мы вылезали из норы со стороны сада, мы были скрыты густыми зарослями рододендрона, пробившегося сквозь усыпанный прошлогодними листьями песок. Отсюда было довольно легко прокрасться незамеченными во внутренний двор или вдоль ограды до конюшни или до кухни.

Но и тут нам было не лучше, чем в лесу. Слуги срезали почти всю растительность в саду, и там почти не было мышей и кроликов, на которых мы охотились раньше. Те немногие, что остались или родились, стали более осмотрительными и умными. До заманчивой человеческой еды нам было не добраться: люди приносили ее и запирали в кладовой, которая стояла рядом с кухней. Слуги выбрасывали остатки еды в мусорные кучи в углу дворика, где была кухня, но, когда мы ели рыбьи потроха оттуда, мы сильно болели.

Поэтому проще всего стало красть еду. Это было опасно, но мы были молоды, мой Брат и я, и никогда не задумывались о смерти. Мы затаивались под полом кладовой, жадно ловили воздух, насыщенный запахами еды, и наблюдали за всем, что происходило в саду, выжидая.

Повар, огромный человек с маленькими узкими глазками, заплывшими жиром, иногда выходил из кухни, чтобы вырвать каких-то корешков с грядки. Иногда он ронял один корешок, и я ждала, пока он повернется к нам спиной, чтобы побежать, открытой и незащищенной, и схватить этот корешок. Но такая еда нас не устраивала. Корешки не очень питательны.

Повар часто ходил в кладовую. Он не мог заметить нас в нашей засаде, но мы все равно отползали от двери как можно дальше и вслушивались, как он отпирает засов, открывает тяжелую дверь. Слышали его тяжелые шаги над нашими головами, как скрипели доски под ним. Потом он уходил, задвигал засов и шаркающей походкой удалялся обратно к себе на кухню.

И вот однажды мы сидели под кладовой, вслушивались во все эти звуки, но не услышали главного — как задвигается засов. Я молча посмотрела на Брата, который припал брюхом к земле рядом со мной. Нам не было нужды говорить. Мы выползли из укрытия и прошмыгнули в открытую дверь кладовой.

Там была еда. Под потолком висели фазаны и сушеная рыба, на полу стояла маринованная редиска, саке и уксус. Мы перевернули бочонки, прогрызли коробки и ели, ели!..

Крик у двери застиг нас врасплох. Повар вернулся: он ругался на нас, проклинал за беспорядок. Я металась из одного угла в другой, но бежать было некуда. Тогда я попятилась, зажалась в углу и обнажила зубы. Повар захлопнул дверь. На этот раз я услышала звук задвигаемого засова.

У лис всегда есть запасной путь. Мы прячемся в тесных норах, целыми днями спим под землей, но у нас всегда есть дыра, через которую можно убежать. Но здесь, в кладовой, никакой дыры не было. Меня еще никогда не запирали в помещении. В панике я рвала коробки, кидалась на стены, царапала пол. Я тыкалась в щели, но все было бесполезно. Я чувствовала грязно-медный запах крови, к которому примешивался проникавший снаружи чистый, прогретый солнцем воздух, пахнущий азалиями и соснами.

— Наружу! Наружу! — причитал мой Брат. Под сводом крыши, вне нашей досягаемости, виднелся треугольник голубого неба. Брат отчаянно прыгал, пытаясь достать до него и выбраться наружу. И каждый раз больно падал на пол. Один раз он упал на меня, и я укусила его.

Снаружи раздались голоса. Неожиданно дверь распахнулась. Размахивая огромным ножом и грозно гавкая, повар встал так близко к проходу, что проскочить мимо него было невозможно. Несколько слуг-мужчин стояли немного поодаль. Они держали в руках палки и гавкали друг на друга.

Толпа пестро одетых женщин стояла за поваром. В платье одной из них испуганно вцепился ребенок. Женщины окружали даму в богатых одеждах, с красным веером, которым она прикрывала свое лицо. Я знала, что это хозяйка дома Шикуджо, хотя никогда раньше не видела ни ее, ни ее служанок при свете дня.

Шикуджо немного опустила свой веер, чтобы посмотреть на нас. Солнечный свет проник сквозь веер и окрасил ее лицо в красный цвет. Но даже несмотря на это, она была очень красива. Ее лицо было круглым, как луна. Рот — маленьким и аккуратным, чуть приоткрытые губы обнажали ряд ровных зубов. Ее глаза глубокого черного цвета вдруг встретились с моими. Глаза хищника встречаются с глазами жертвы: старший лис смотрит на младших членов своей семьи, которые стыдливо отворачиваются. Она не была ни хищником, ни жертвой, ни главной в семье лис, но все же она искала мои глаза.

Дрожь судорогой пробежала по моему телу, будто я на всей скорости врезалась в стену. Я в ужасе зарычала. Она вскрикнула и отпрыгнула назад:

— Лисы!

Я поняла ее. Впервые я слышала людскую речь и воспринимала ее не как гавканье, а как общение. И я поняла остальных. Мужчины кричали и звали на помощь, просили принести им копья. Одна женщина, старше остальных, взяла Шикуджо за рукав и начала уговаривать ее уйти в дом. Но Шикуджо только посмотрела на нее своими глубокими черными глазами.

— Йошифуджи! — сказала она. — Где мой муж? — Ее голос дрожал от страха, его запах окутывал ее.

Это успокоило меня. Она боялась нас? У нее были все преимущества перед нами — слуги, оружие и все непонятные мне возможности человека. Мы же были всего лишь лисами, еще даже не взрослыми, загнанные в кладовую и не находящие оттуда выхода.

— Он идет! — толпа начала кричать еще сильнее, еще громче. Хозяин подошел и встал рядом со своей женой.

Кая-но Йошифуджи был одет в охотничий наряд серо-голубого цвета с тусклыми серебряными медальонами, вшитыми в узор на его верхнем платье. В одной руке он держал короткий лук. Когда он говорил, его голос был низким и забавным.

— Замолчите все! Вы делаете только хуже.

— Муж! — Шикуджо плакала, ее трясло как в лихорадке. — Уничтожь их!

— Они всего лишь животные. Всего лишь молодые лисицы. Тише, ты пугаешь их.

— Пугаю их? — Голос Шикуджо зазвенел. Потом я узнала, что многие из собравшихся людей никогда не видели ее лица и даже не слышали голоса, поэтому толпа сразу замолчала. — Нет! Лисы — это зло! Все знают это. Убей их, пожалуйста! — Она затихла. На ее лице была вода.

— Идите! — Йошифуджи сделал жест повару и остальным слугам, которые с открытыми ртами смотрели на его жену. Они убежали — кто в дом, кто на кухню. Женщины остались и, озабоченно причитая, вертелись около Шикуджо, пока и их не прогнали.

Мой господин повернулся к Шикуджо:

— Жена, что все это значит? Ты всегда вела себя прилично, как подобает благородной женщине, а тут я прихожу и вижу тебя с неприкрытым лицом, визжащую, как торговка саке! Что ты себе позволяешь? Так вести себя перед слугами…

— Ты тоже лазил под дом, как простой слуга…

— Значит, поэтому ты себя так ведешь?