— Приятель, а с чего ты взял, что нам какое-то дело до красоты? А ну, пошел!
— Вы из уличной банды?
— Сколько можно болтать? Двигай, кому говорят!
— Вы… Вы евреи! Правильно!
— Двигай, недоумок!
Вот так Арч и Фрэнк доставили его к Лилиан Гольдбош.
Женщина разглядывала паренька. В ее глазах плясали огоньки: танец мертвецов на разбомбленном кладбище, сорняки, выросшие на болоте… Рорер стоял у двери, опустив руки, лицо его было невыразительным, как тундра. Живыми были только глаза, перебегавшие с предмета на предмет.
Лилиан Гольдбош встала и подошла к Виктору. Тот не пошевелился. Арч с Фрэнком закрыли дверь и встали на пороге, точно часовые. Они внимательно наблюдали за происходящим в комнате, самый воздух которой, казалось, дрожал от напряжения. Время будто замерло.
Ребята мало что понимали, ясно было лишь, что высокий блондин и старая женщина настолько поглощены друг другом, что они, те, кто устроил эту встречу, словно исчезли, растворились без следа, заодно с механической птицей, которая продолжала с безумной настойчивостью окунать клюв в стакан с водой.
Лилиан подошла вплотную к Рореру, вгляделась в царапины на его лице, протянула руку, будто собираясь прикоснуться к ним. Юноша отпрянул, и Лилиан отдернула руку.
— Ты очень молод, — проговорила она с легким изумлением в голосе, оценивая, классифицируя, расставляя по ранжиру.
Рорер промолчал, лишь скривил губы, как если бы хотел усмехнуться.
— Ты помнишь меня? Кто я такая?
— Вы та женщина, которая на меня напала, — ответил он вежливо, будто отвечая преподавателю на уроке.
Лилиан поджала губы. Вновь нахлынули воспоминания, накатили, словно пущенный с горы камень.
— Мне очень жаль, что так вышло.
— Я не ожидал от вас ничего другого.
— От нас?
— От евреев.
— Ах да. Конечно.
— Я знаю, что вы еврейка. — Рорер улыбнулся. — Это объясняет все, не так ли?
— Почему? Почему ты хочешь, чтобы люди ненавидели друг друга?
— Я вас вовсе не ненавижу.
Лилиан настороженно поглядела на юношу, ожидая продолжения.
— Разве можно ненавидеть саранчу или крысу? Я не ненавижу, я просто истребляю.
— Откуда ты этого набрался? Откуда у мальчика твоего возраста такие глупые мысли? Тебе известно, что происходило двадцать пять лет назад, известно, сколько горя принесли людям те, кто рассуждал подобным образом?
— Тот, кого вы имеете в виду, был безумен, но к евреям относился так, как нужно. Если бы не ошибки, он добился бы своего. — Лицо Рорера оставалось совершенно спокойным. Юноша не произносил заученный текст — излагал теорию, построенную и выверенную самостоятельно.
— Откуда в тебе столько заразы?
— Еще не известно, в ком из нас ее больше. Лично я считаю, что зараза — такие, как вы.
— А что думают твои родители?