— Да ну.
— Сними! Мало того, что в компрессе, так еще натечет, будешь на мокром сидеть.
— Слушайтесь, когда жена говорит, — сказала пассажирка.
Черт побери! Менее всего Вадим переносил подобные увещевания.
— Семейная жизнь хороша тогда, когда в нее не вмешиваются посторонние, — сказал он резко.
Наступило неловкое молчание. Утихни немного погода, пассажиры, наверное, вышли бы. Но дождь лил слишком бешено.
Вадим осторожно вывел машину на шоссе. Асфальт был покрыт слоем воды сантиметров в пять, и от колес расходились следы, как от катеров. Вадим держал скорость километров сорок.
— Я бы вообще не решилась ехать, переждала бы, — сказала Ира.
Чувствовалось, она специально обдумывала, что сказать, чтобы нарушить затянувшееся молчание.
— Да, хорошо, когда мужчина уверен за рулем, — заискивающе вступила пассажирка. — И вообще хорошо, когда машина. Я твержу моему: давай копить! А то летят деньги неизвестно куда: мы в гости, к нам гости — и всё с подарками, цветами!
Голос ее приобрел привычные сварливые интонации, видно иначе она просто не могла говорить о муже.
После Сестрорецка дождь ослабел. Вода сошла с шоссе, колеса уже не поднимали буруны. Шоферы осмелели, несколько машин обогнали Вадима. Но на этот раз он смотрел вслед обгонявшим презрительно: идиоты!
И порок был наказан — незамедлительно и очень наглядно: только что обогнавший Вадима «Москвич» — прекрасный новенький зеленый «Москвич» последней модели с утопленными ручками! — резко вильнул, его повело юзом, развернуло на все 360° и врезало в дерево!
Не дотрагиваясь до тормоза — самое скверное дело тормозить на мокрой дороге, — Вадим сбросил газ, потом притормозил двигателем и изящно причалил к обочине в пяти метрах от неудачника. Подошел.
Мужчина за рулем — лицо знакомое, не из гаража ли? — сидел ошарашенный. Его спутница рыдала.
— Ну что, все целы?
Мужчина словно очнулся.
— Вадим! Во здорово! Ты откуда? На своей?
По имени знает.
— Что с нею? — Вадим кивнул на женщину.
— Нервы. А так цела. Ремни!
Вадим обошел машину. Крыло, правая фара, бампер, капот сильно вмят спереди. Дверца сама открылась.
Мужчина засуетился. Его охватила лихорадочная жажда деятельности. Он обежал несколько раз вокруг машины, постучал по колесам, потрогал все дверцы. Потом полез в капот. Радиатор тек безнадежно.
— Да-а. Доедешь на буксире.
— Дотащишь, а?
— Ты что! Я тебе не тягач. Новенькая машина, стану я мотор рвать.
Мужчина зашептал лихорадочно:
— Вадим, я же не даром. Четвертной, а?
— Брось. Говорю, не буду рвать мотор. Ездок! Кто ж на мокром виляет?
— Выбоину, понимаешь, заметил. Выбоину. Думал объехать.