— Ой, я путаюсь: где верх, где низ? Спиной не сообразить.
— А ты сложи, что получается.
— Правда! Не может же здесь быть мягкий знак. ЛИР. Лирика какая-то, да?
«А».
— Обожди. «Д»? Нет, не подходит. «А»! ЛИРА! А почему лира?
— Ну так. Ты будешь Лирой. Ира — Лира. И внешнее сходство: у лиры внизу широкое, потом сужается, вроде талии, и снова в стороны.
— Это со всеми женщинами сходство.
— А с тобой особенно. Короче, не протестовать: Лира — точка.
Рисовать буквы на голой Ириной спине доставляло особенное удовольствие. И не только потому, что приятно дотрагиваться до молодой загорелой кожи. Именно буквы рисовать, потому что было ощущение, что буквы отпечатываются где-то в Ире, что перед ним tabula rasa, как говорили древние. И не всегда ли мужчина хотел отпечатать в женщине дорогие ему письмена? И не слишком ли часто встречается такая степень независимости, степень отталкивания, когда невозможно приложить свою печать?
Они и не заметили, как подкралась тяжелая сизая туча. Вокруг стали поспешно собираться, поднялась суета. Ира посмотрела на небо и тоже засуетилась, и хотя Вадим не боялся гроз, наоборот — любил, он тоже стал помогать быстро собираться — трудно устоять против стремления бежать, охватившего всех вокруг. Они уже и одеяло сложили, когда вспомнили про зарытый клад. Несколько шагов в сторону — и поиски сделались бы практически безнадежными.
— Стой! Отпечаток одеяла еще виден. Под левым передним углом к морю.
Откопали, нашли! А если бы нет? Страшно подумать, сколько осложнений.
Первые капли упали на них еще на пляже, а к машине они подбежали уже мокрые насквозь. Зря одевались. Лучше бы бежали так, а одевались бы внутри.
— Ничего, сейчас включим на всю мощность отопление. — Ира дрожала так, что было видно на глаз. — Голая я бы не замерзла, самое противное, когда липнет к телу. Ну, Вадик, поедем на дачу?
Вадиму не хотелось. Он бы не мог объяснить почему. Во всяком случае, не потому, что испытывал стеснение перед возможной встречей с папой — профессором и генералом. Может быть, потому, что дача под дождем выглядит так же уныло, как собака.
— Знаешь, лучше в другой раз, когда будет солнце.
— Тогда скорей домой. — Ира ничуть не обиделась. — Сварю кофе. Горячую ванну, чтобы не простудиться.
Вадим фыркнул.
— Да-да! Горячую ванну я тебе пропишу как врач. С хвойным экстрактом.
К ним в окно застучали — робко и вместе с тем нетерпеливо. Вадим чуть приспустил стекло.
— Ребята, вы в город? Довезите, а? Ребенок промок весь, а тут автобус неизвестно когда.
Молодая женщина с малышом лет двух. Сзади маячил мужчина.
Вадим не стал оглядываться на Иру, хоть она и хозяйка.
— Садитесь.
Повернулся, отпер заднюю дверцу. Женщина скользнула в машину естественно, как ящерица, мужчина влез неловко, весь в стеснении.
— Спасибо! А то у него за полгода уже два раза воспаление.
Ира сразу приняла в ребенке участие:
— А вы разденьте. У нас тепло, разденьте совсем.
Вадиму пришлось еще раз вылезти: поставить дворники, предусмотрительно снятые на время отсутствия. Вода падала почти без прослойки воздуха. Когда он поспешно нырнул назад, Ира потребовала:
— Сними рубашку!