Бетанкур: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Карл III постоянно подкреплял свои преобразования идеями известных философов, экономистов и за тридцать лет правления сделал очень многое для расцвета культуры и образования Испании. По существу, опираясь на новую налоговую систему и модернизировав её, он значительно оживил торговлю между метрополией и заокеанскими колониями. Для достижения этих целей испанскому королю пришлось отказаться от многих прежде незыблемых законов. Были отменены таможенные пошлины на импорт машинного оборудования и распущены цеховые корпорации, затруднявшие формирование рынка наемной рабочей силы. Подлинной революцией в торгово-экономических отношениях с колониями стало многократное увеличение числа портов. Если до правления Карла III их было всего два, то в 1760—1770-х годах — уже 33 (13 — в Испании и 20 — в Америке).

Результаты его деяний не замедлили сказаться: объем торговли вырос в несколько раз. Столь же успешно развивалась и испанская промышленность. При этом проведение реформ не повлекло за собой каких-либо серьезных конфликтов в испанском обществе. Они возникли лишь тогда, когда король и его советники посягнули на некоторые привилегии католической церкви — к тому времени едва ли не самой влиятельной силы в Испании и её заморских владениях.

Первые попытки короля обуздать инквизицию и заставить клерикалов исправно платить налоги казне вызвали ответную реакцию: церковь обвинила Карла III во всех смертных грехах. Особенно в этом усердствовали иезуиты. Именно они первыми возгласили, что такому королю посильна лишь должность алькальда небольшого городка. Противостояние между королевским двором и церковью достигло кульминации в 1766 году, когда королю пришлось бежать из Мадрида и с семьей укрыться в загородной резиденции Аранхуэс.

В начале 1767 года последовал королевский декрет — о выдворении всех иезуитов из Испании. С 1771 года началось издание новых школьных и университетских учебников, отвечающих духу времени. Карл III полностью снял все запреты на распространение в Испании книг таких авторов, как Бэкон, Декарт, Локк, Кант, а также многих других видных европейских мыслителей и экономистов. Испанские медики наконец-то получили право на проведение необходимых экспериментов.

После изгнания из Испании десять тысяч иезуитов многие монастыри опустели. Их приспособили под специализированные или общеобразовательные учебные заведения.

СНОВА ХОСЕ-МАРИЯ ДЕ ЛАНЦ

Именно в такой бывший иезуитский монастырь в Вергаре, преобразованный в Королевскую семинарию, в 1778 году и попал Хосе-Мария де Ланц. К этому времени здесь, по личному приглашению испанского короля, уже год преподавал Жозеф-Луи Пруст — знаменитый французский химик, впоследствии член Парижской академии наук.

Обучение в семинарии состояло из двух этапов. Первый — изучение в течение трех лет предметов общекультурного цикла: латинский язык, грамматика, риторика, литература и математика. На втором этапе преподавали высшую математику, физику, химию, минералогию, горное дело и металлургию. К четырнадцати годам Хосе-Мария де Ланц имел уже хорошую гуманитарную подготовку, поэтому в Вергаре он приступил сразу ко второму этапу. По окончании семинарии ему была дана возможность выбрать специальность.

В 1781 году, с блеском сдав выпускные экзамены, он был зачислен в состав гардемаринов Королевского военно-морского флота в Кадисе. Но на этом его обучение не закончилось. В течение четырнадцати месяцев Хосе изучал морские предметы, необходимые для службы на фрегате. Его всегда влекла работа с навигационными приборами: градштоками, квадрантами, астролябиями, хронометром Арнольда, октантами и секстантами. С ними он мог возиться часами. Однако только после многочисленных экзаменов ему присвоили первый офицерский чин — мичман королевского флота.

В составе команды королевского фрегата «Сан-Фернандо» он не раз вступал в бой с противником. В это время североамериканские колонии вели ожесточенную войну за независимость.

Несмотря на протесты некоторых своих советников, например министра Аранда, Карл III решил поддержать главнокомандующего войсками североамериканских колонистов Джорджа Вашингтона и выступил против Англии. Однако, как показало будущее, Аранда оказался прав. Ещё в 1783 году он писал: «Независимость английских колоний уже признана, что вызывает у меня и боль и боязнь… Эта федеральная республика родилась подобно пигмею и нуждалась в поддержке таких могущественных государств, как Испания и Франция,.. Однако настанет день у когда пигмей превратится в гиганта и даже в Колосса, устрашающего соседние земли. Он забудет об оказанных ему благодеяниях и проявит только стремление к расширению своей территории. Тогда первым шагом этой державы будет захват Флориды, чтобы контролировать Мексиканский залив. Затем она начнет осложнять наши отношения с Новой Испанией (Мексикой), стремясь завоевать эту огромную страну. И мы не сможем защитить её и противостоять новой могучей державе, находящейся на том же континенте и являющейся её соседом».

Все геополитические прогнозы Аранда сбылись: в 1819 году США вынудили Испанию продать ей за двадцать пять миллионов долларов Флориду, а к 1848 году захватили более половины Мексики. Аранда предвидел и неминуемый распад огромной Испанской империи и прежде всего отделение от метрополии колоний Нового Света. Он считал, что можно избежать этого, лишь создав на Американском континенте три королевства во главе с испанскими принцами, оставив за Испанией только два острова — Кубу и Пуэрто-Рико.

Аранда писал Флоридабланке, что удержать в своей власти целый континент, столь удаленный от Испании, невозможно: «Может быть, это из области сновидений, но я думаю, что Португалия нас удовлетворила бы больше всего. Она одна для нас более значима, чем весь Американский континент, кроме островов». Ему казалось, что Испания, овладев Португалией и сохранив за собой только Перу и Эквадор, могла бы значительно усилить свой вес в Европе и играть ведущую роль в Америке.

Флоридабланка в ответном письме (Аранда был тогда послом Испании во Франции), в частности, отметил: «Реформирование Америки с помощью тех средств, о которых мечтает Ваше Превосходительство, скорее желаемое, чем осуществимое».

Переписка показывает, что даже такой искушенный политик, как первый министр двора, не разделял многих опасений и надежд Аранда, связанных с будущим испанских владений в Новом Свете.

Обо всех этих политических перипетиях в то время Хосе-Мария де Ланц ничего не знал. Он просто храбро сражался с англичанами, а ветер и волны были главными героями его жизни. Не раз во время сильного шторма приходилось ему заходить в порты Канарских островов, в том числе и Пуэрто-де-ла-Оротава, откуда родом был Августин де Бетанкур. Четыре года Хосе прослужил на различных военных кораблях, пока не оказался на фрегате «Санта-Люсия». На нём он прибыл на Кубу. Здесь встретился с командующим военно-морскими силами Гаваны капитаном Франсиско де Борха, поставившим перед Ланцем первую научную задачу. Капитан направил Хосе в Мексику, на полуостров Юкатан, для изучения возможности использования волокон местного растения эннекена при изготовления корабельного такелажа.

23 июля 1783 года Ланц отплыл из Гаваны в город Веракрус (Новая Испания). То были места его детства. Истории неизвестно, посетил ли он родной Кампече. Однако из документов видно, что он провел тщательное исследование такелажа из эннекена и сделал выводы, в каких агрегатах корабля его можно использовать, а в каких — нет, так как материал терял необходимую прочность.

1 января 1784 года Хосе-Мария де Ланц вернулся из Мексики в Гавану. Его научными работами заинтересовались в Академии гардемаринов, и, в частности, её руководитель Висенте Тофиньо, занимавшийся триангуляцией и составлением карт.

В сентябре 1784 года на фрегате «Санта-Люсия» Ланц отправился в плавание вдоль берегов Испании, нанося на атлас в сферической проекции уточнённые координаты береговой линии и новые портовые сооружения. Эту работу он закончил только к середине 1788 года. Её результаты полностью удовлетворили министерство, и Хосе-Мария получил очередное звание — лейтенант фрегата.

С 1789 года он служит под командованием капитана Мендоса-и-Риоса, крупнейшего астронома и математика Королевского военно-морского флота Испании. Составленные им астрономические таблицы высоко оценил даже Деламбр. В морском ведомстве капитан был известен как знаток корабельной науки. Перед ним и Ланцем Военно-морское министерство поставило задачу — собрать материал о развитии мореплавания в европейских странах. Члены комиссии во главе с капитаном Мендоса-и-Риосом и его помощником Хосе-Мария де Ланцем посетили Францию, Англию, Германию, Швецию, Данию, Польшу и Россию. Именно тогда Ланц впервые побывал в Санкт-Петербурге и потом не раз рассказывал Бетанкуру (они познакомились в Париже) об удивительном городе в дельте Невы.

В 1791 году комиссия вернулась в Мадрид; Ланц получил приказ отбыть в Париж для систематизации собранных материалов. Однако во Франции он занимался не только корабельным делом, но и повышал свою научную квалификацию по математике, астрономии и механике. В соавторстве с ближайшим другом Бетанкура, сеньором Че, Ланц пишет курс математического анализа «Элементы дифференциального и интегрального исчисления». Но не только научная работа увлекает двадцатисемилетнего молодого человека. Под влиянием французской революции он становится республиканцем. Лозунг «Свобода, равенство, братство» для него уже не пустой звук, а смысл жизни. Информация о политических симпатиях Ланца достигает Мадрида, и он получает приказ — срочно вернуться в Испанию. Но не очень торопится его исполнять. Он уже пропитан революционной идеологией, к тому же в Париже у него любимая женщина, с которой он вступил в гражданский брак.

Ещё в бытность на флоте ему не раз, под огнем неприятеля или в шторм, приходилось карабкаться на мачту, с трудом удерживая равновесие на ненадежных выбленках, чтобы убрать или закрепить парус. Свист ветра и пуль, бурное море и раскачивающаяся под мачтами палуба никогда не пугали его. Так неужели он станет бояться начальства в Мадриде больше, чем смертельного ядра? Но страх остаться без денег оказался сильнее, чем неприятельская картечь, — пришлось подчиниться и вернуться в Испанию.

Прибыв в столицу, он отчитался о проделанной во Франции работе и обратился к морскому министру с прошением о командировании его обратно в Париж, однако получил мягкий, но категоричный отказ. Министр объяснил Ланцу, что дипломатические отношения между Францией и Испанией натянуты до предела и что вооруженный конфликт может начаться со дня на день, поэтому все морские офицеры лишены отпусков и отозваны из командировок. Прожив несколько недель в Испании, Ланц принял отчаянное решение: вместо выполнения предписания и прибытия к месту службы он, за собственный счет, уезжает в Париж.

В марте 1793 года все отношения между Францией и Испанией полностью оказались прерваны, начались военные действия.

ЗНАКОМСТВО ХОСЕ-МАРИЯ ДЕ ЛАНЦА С БЕТАНКУРОМ

Хосе-Мария де Ланц жил во Франции с 1792 по 1802 год. В эти же годы в Париже часто бывал Бетанкур. Они познакомились в 1792 году в Высшей нормальной школе, так как оба считали себя учениками Лапласа. Однако у них были и другие, не менее знаменитые учителя: Монж, Лежандр, Ашетт, Лагранж, Прони, Боссюэ. В Париже Ланц занимался математикой, механикой, астрономией и географией. Не раз дружески Бетанкур встречался с Ланцем в мастерской часовщика Бреге. Ланц был пропитан духом французской революции, Бетанкур и Бреге — нет. Когда случилась революция, Абрахам Луи Бреге, находясь в Париже, даже не заметил такого исторического события. И в этом он был не одинок.

Сегодня многим кажется, что летом 1789 года весь Париж кипел. Ничего подобного. Когда разыгрывались её самые кровавые бои, лилась кровь аристократов, происходили важнейшие социально-общественные перемены, большинство парижан об этом ничего не знали. Их это не интересовало. Люди занимались своими делами: учились, преподавали, ходили в церковь, воспитывали детей, поливали цветочные клумбы, пекли хлеб, стирали бельё… И только из газет или расклеенных на круглых столбах афиш узнавали, что произошло в непосредственной близости от них.

Как ни странно, но революционный дух почти не коснулся молодых парижских буржуа. В кровавых расправах над французской аристократией ведущую роль играл пролетариат, но и он в конечном счёте для себя ничего не получил. Что касается испанских стипендиатов, то они вообще были далеки от политики. Тем более что и их сокурсники, французские студенты, оставались совершенно спокойными. Как Сорбонна, так и Политехническая школа во время революционных событий не прервали образовательного процесса. Французская молодежь подняла голову только после казни Робеспьера 28 июля 1794 года, когда закончился террор.

Летом 1796 года Ланц снова был приглашен на испанскую службу, техником экспедиции, направлявшейся в провинцию Гуантанамо, на юго-востоке Кубы. Однако перед самым отъездом ему пришлось отказаться от этого предприятия: домашний врач категорически запретил менять климат и совершать такое изнурительное путешествие — здоровье Ланца к этому времени значительно ухудшилось.

В 1802 году де Ланц получил от Бетанкура официальное приглашение на должность профессора математики в только что созданную в Мадриде Школу дорог и каналов, где Бетанкур уже три года заведовал кафедрой математики.