— Августин, — подпрыгнув от восторга и радостно разведя руки в стороны, закричал Маничаров. — Я вас уже пятые сутки жду. Николай Петрович Румянцев справлялся о вас. Как вы? Как доехали?
На потолке пухлые купидоны, оседлавшие дельфинов, увидев такую трогательную встречу, затрубили в раковины и принялись весело кружить вдоль берегов озера, в центре которого возвышалась мраморная стела.
— С мелкими приключениями, — бодро встав из-за стола и дружески обняв хозяина, ответил Бетанкур.
— Что вы пьете? — удивился Маничаров. — Клюквенный морс? Какая гадость! Они вам даже пива не предложили? Шампанского! — повелительно крикнул он управляющему.
— Позвольте, но какое шампанское в столь ранний час? — смутился Бетанкур.
— Какой ранний? — удивился Манучаров. — У меня ещё вечер не кончился, да и вы, я вижу, после дороги не спали. Ты что стоишь? — накинулся он на Пиррона. — Не слышал, что я сказал. Шампанского!
Принесли шесть бутылок французского шампанского без этикеток, явно доставленных в Россию контрабандным путем через Англию или Голландию.
— Сегодня во дворце князя Юсупова кастраты из Флоренции великолепно пели арии на слова аббата Метастазио, — проговорил Маничаров. — А вы любите музыку?
— Люблю, — недолго подумав, ответил Бетанкур.
— А какую? — стал допытываться Пётр Макарович, отпивая из хрустального бокала первый глоток шампанского.
— Барочную. Плейеля, Гайдна…
— В России барочную музыку почитают за дурной вкус. — И неожиданно признался: — А мне вот нравится, как играют кобзари.
— Кто такие кобзари? — полюбопытствовал Бетанкур.
— Украинцы, они играют на кобзе — щипковом инструменте, очень красивом.
— Вроде балалайки?
— Нет, скорее гуслей. А когда приедет ваша жена с детьми? — заботливо поинтересовался Маничаров. — Если не ошибаюсь, у вас их трое?
— Четверо, — ответил Бетанкур. — Каролина, Аделина, Матильда и четырёхлетний Альфонсо. Ожидаю, что в Петербурге они будут в марте.
— Тем же маршрутом, что и вы?
— Думаю, да. На голландском корабле до Ревеля, а там в почтовой карете через Копорье в Петербург.
— Девка нужна? — совсем неожиданно для Бетанкура поинтересовался Маничаров.
— Зачем? — удивился испанец.
— Как зачем? — не понял Пётр Макарович. — Пока жена не приехала — нужду справить. Только вчера из Пензы мне трех совсем молоденьких и ещё не испорченных прислали. Сам ещё не пробовал. Уступаю.
— Слышал, скоро царь у вас собирается крепостное право отменить, — поинтересовался Бетанкур.
— Собирается, — согласился Манучаров. — Сперанский даже реформу готовит, но ничего у них не выйдет.
— Почему?
— Потому что первый крепостник в России — православная церковь, а своих крестьян и землю она никому не отдаст.
— Ну, так отберут, как сделали во Франции, — предостерег Бетанкур.
— Вот когда отберут, тогда и отберут, а пока свою собственность попы даже царю отдавать не намерены… Ну, пора и спать, — посмотрев на часы и сильно зевнув, сказал Пётр Макарович. — Сегодня вечером за ужином или за обедом потолкуем обо всем. А вы письмо от Бреге привезли?
— Должен был привезти, — осерчал Бетанкур, — но оно осталось в украденном саквояже.
ПЕТЕРБУРГ