Бетанкур: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВОЗВРАЩЕНИЕ ФЕНИКСА

Его имя вернул огонь. Оно словно вырвалось из жестокого пламени, как мифическая птица Феникс, обладающая способностью сжигать себя, а затем возрождаться.

Августин Бетанкур — вот имя человека, сыгравшего в истории России особую роль.

Впервые в современной России о нём широко заговорили в марте 2004 года, после пожара Центрального выставочного зала в Москве. Здание горело несколько часов. Языки пламени сначала охватили заднюю часть крыши, а затем стремительно стали распространяться по деревянным перекрытиям по периметру.

Пожарные долго не приезжали. Манеж гудел однообразным мощным гулом, вобрав в себя все неистовство огненной стихии. Собравшиеся прохожие пытались дозвониться по мобильным телефонам в пожарную охрану, как будто не понимая, что сотни людей уже опередили их. Потом возле угловой стены с грохотом сорвало две потолочные плахи, и из образовавшегося проёма с бешеным выхлопом вырвался огонь. Толпа отпрянула. Всё вокруг накалилось до предела. Казалось, ещё немного — и вспыхнет воздух, которым приходилось дышать. Наконец где-то вдалеке послышался вой пожарных и милицейских сирен, но ни те ни другие всё не появлялись. Огонь с сытым и мощным гулом ходил полным опоясом по крыше. Несколько листов шифера на чердаке раскрошились от пекла, их раскалённые куски разметало в разные стороны. Одному из зевак осколок угодил в голову. Истекающего кровью, его увезли на «скорой». Находиться возле огня стало опасно, однако народ не расходился, наоборот, толпа, словно притягиваемая магнитом, все росла и росла. Когда часть угловой стены уже сгорела, появились пожарные. Подступиться к зданию было невозможно: огонь охватил всю верхнюю часть Манежа и, длинными полотнищами разметавшись по ветру, с треском искрил. Как только первая струя пены обрушилась на перекрытия, сверху сорвалась подгоревшая с одного конца плаха, закачалась, помахивая огнем, за ней с треском рухнула другая. Прохожие, хотя и стояли далеко от того места, куда она упала, в панике подались назад. Началась давка. Одна пожилая женщина упала ничком на асфальт. Появившаяся милиция быстро оцепила площадь и рассеяла толпу. Только через несколько часов пожар был потушен.

ЭКЗЕРЦИРГАУЗ

Бетанкур предложил уникальную и новую для того времени технологическую идею — деревянную конструкцию стропил, перекрывающих без промежуточных опор пролет в 44,86 метра. Проект Бетанкура без промедления был воплощен в жизнь, однако уже в конце июля 1818 года, с наступлением жары, две стропильные фермы дали трещину. Их починили, но через год произошло новое повреждение стропил. Случилось это потому, что в то время Бетанкур был занят подготовкой строительства Исаакиевского собора в Петербурге и ярмарки в Нижнем Новгороде — главными своими проектами, и поэтому поручил доработать проект Манежа французскому архитектору Огюсту Монферрану, а строительные работы возложил на генерал-майора Льва Львовича Карбонье, главного инспектора земляных и гидравлических работ в Москве.

Строительство Манежа необходимо было закончить к 30 ноября 1817 года, то есть к приезду Александра I в Москву. Излишняя поспешность повлияла на качество работ. Из-за «недостатка брусьев достаточной длины» стропильные конструкции дали осадку, грозившую разрушением кровли. Всю верхнюю часть здания пришлось разбирать и перестраивать. При проверке конструкций оказалось, что из 30 только «22 стропила составлены по оригинальному прожекту господина генерал-лейтенанта Бетанкура», а остальные изготовлены из нескольких частей и лишены необходимой прочности.

О воровстве казенных денег Бетанкур не мог и подумать — поэтому он обвинил господина Карбонье в беспечности.

— Спроектированные вами стропила такой формы невозможно найти в Москве. Их можно было сделать только по специальному заказу, — оправдывался Карбонье.

— Так в чем же дело? Кто мешал вам заказать их в Замоскворечье на фабрике Витали! — кричал на подчиненного разгневанный Бетанкур; он был маленького роста, почти на полторы головы ниже Карбонье. — Я спрашиваю?!

— Мешали сроки, — сухо отвечал генерал-майор.

— Какие сроки?! — все больше и больше распалялся испанец. — А то, что конструкция уже через год может развалиться, — это вас не смутило? Вы ведь инженер!

— Но мы не могли не закончить Манеж к приезду Его Императорского Величества.

— Строить прежде всего нужно качественно, а уж потом думать о сроках. А если вы не можете построить качественно и в срок — не беритесь! То, что вы устроили, — позор! Кровля Конногвардейского экзерциргауза через год развалилась! А через пять лет весь Манеж придет в негодность. Это вас не волнует! Главное — закончить строительство в срок. Как это по-русски.

— Что по-русски? — взволнованно переспросил Лев Львович.

— Mais, n'est pas rien de mot[1], — угрюмо ответил Бетанкур: как истинный испанец, он быстро вскипал, но так же быстро остывалРазговор шел по-французски. Бетанкур, прожив в России уже девять лет, по-русски так и не заговорил. Ему некогда было изучать столь трудный язык, к тому же Российская империя переживала золотой век русского дворянства, и в окружении Бетанкура, за редким исключением, все безукоризненно говорили по-французски. Августин де Бетанкур владел ещё двумя языками — родным испанским и английским. Его жена была англичанкой, и они, как правило, дома говорили по-английски, но, когда приходили гости, переходили на французский.

В 1824 году конструкцию Бетанкура в Манеже снова пришлось исправлять. Состоялся конкурс на декоративное убранство экзерциргауза. Свой проект, кроме архитекторов Томанского и Бове, по совету Бетанкура представил и Огюст Монферран. Его композиция с аллегорической фигурой богини победы Ники на фоне атрибутов воинской славы заняла первое место. Комиссия была в восторге от работы Монферрана, однако, как часто бывает в России, решение вынесла в пользу Осипа Бове, чей проект оказался более дешев и прост в исполнении.

Огромное здание Манежа, по занимаемой территории не уступающее площади Сан-Марко в Венеции, расположилось между Кремлем и Московским университетом и завершило таким образом новый, классицистический облик послепожарной Москвы. Экзерциргауз символизировал победу русского оружия над Наполеоном.

Главный архитектор Государственной комиссии для строений, знаменитый московский зодчий Осип Бове в 1825 году отделал Манеж лепными и штукатурными украшениями. С 1831 года здесь регулярно устраивались концерты и народные гулянья. Выступали Иоганн Штраус и Гектор Берлиоз. Однако строительные просчёты Карбонье постоянно давали о себе знать, а через сто десять лет легендарные фермы Бетанкура потребовали уже серьезного инженерного вмешательства. В 30-х годах XX столетия под них поставили подпорки, что сразу изменило исторический облик Манежа и резко ухудшило зрительное восприятие внутреннего пространства здания. Сделано это было не случайно — трехметровой длины балки ферм просели на метр. Не сломались, а именно просели, вытянулись: «хирургическое» вмешательство стало неизбежным.

Интересный факт рассказал один архитектор, исследовавший Манеж в 70-х годах XX столетия. Оказывается, чтобы на века сохранить деревянные конструкции, Бетанкур предложил засыпать на чердак махорку слоем 1,5 метра и таким образом спасти перекрытия как от влаги, так и от грызунов и насекомых. Махорку растащили во время Великой Отечественной войны, однако ещё в начале 70-х годов прошлого века по всему чердаку ощущался сильный запах табака.

В 1957 году в Манеже открылся Центральный выставочный зал. Именно здесь Никита Сергеевич Хрущев назвал художников-авангардистов «пидарасами», ознаменовав таким способом рождение эпохи советского неофициального искусства.

В самом начале XXI века Манеж попал в «группу риска»: он оказался в списке архитектурных шедевров, которые московские власти намеревались подвергнуть капитальной реконструкции. Но кому должен был достаться этот лакомый кусок в самом центре столицы, где квадратный метр жилой площади стоил больше 10 тысяч евро? Манеж только полезной площади имел более 9 тысяч квадратных метров. Таким образом, речь шла как минимум о 100 миллионах евро. За реконструкцию Манежа стали бороться сразу несколько строительных и архитектурных компаний.

Готового проекта реконструкции Манежа пока не существовало. Московские архитекторы утверждали, что желательно сохранить деформированные и прогнувшиеся стропильные фермы, для чего необходимо построить дублирующие металлические конструкции. Дерзкие предложения по изменению исторического облика памятника насторожили московскую общественность: отдельные шустрые авторы проектов предлагали построить многоярусные подземные гаражи, с техническими помещениями, складами, гардеробами, туалетами и ресторанами, приспособив для этих целей даже некоторые экспозиционные площади. В торцах внутреннего пространства Манежа хотели устроить офисы, конференц-залы, кафе. Реставрация грозила превратиться в реконструкцию с изменением исторического облика бывшего Конногвардейского экзерциргауза.

Московские эксперты, профессионально занимающиеся охраной архитектурного наследия столицы, возражали против таких планов «реставрации», но их не слышали. Прибыли, которые сулил Манеж, были значительно выше нравственной планки любого чиновника. Тогда Манеж подожгли. Об этом вслух говорили почти все прохожие, оказавшиеся случайно на пожаре.

На следующий день после пожара газета «Известия» попыталась выяснить, кому же было на руку уничтожение здания Манежа. Оказалось, многим. Практически всем, кто имел отношение к проекту его реконструкции. По данным газеты, пожар сыграл на руку инвесторам, которые попали в сложную ситуацию. Речь шла о солидной австрийской компании M.S.I. Vertriebs Gesellschaft. В октябре 2003 году она выиграла тендер на реконструкцию здания, однако, как потом выяснилось, проведенный правительством Москвы конкурс был незаконным. Между тем в проект предполагалось вложить государственные средства Австрии. Пожар помог австрийской компании, не потеряв лица, отойти в тень, но вряд ли она являлась поджигателем.

Московская мэрия также осталась в выигрыше — теперь никто уже не мог назвать работы в Манеже «разрушением памятника». Эксперты газеты «КоммерсантЪ» пришли к выводу, что причиной пожара стал некий «искусственно созданный мощный тепловой удар или импульс», произведенный с помощью горючих жидкостей или пиротехнических средств. Скорее всего, чердак Манежа подожгли с помощью двух-трех полуторалитровых пластиковых бутылок с бензином и оставленной возле них горящей свечи. Бензин разъел пластик и вытек через пять—десять минут. Этого времени было достаточно, чтобы злоумышленник, оставивший огонь на чердаке, успел скрыться с места преступления. Однако прямых доказательств поджога найти не удалось — они оказались уничтожены огнем.

Официальная версия прокуратуры гласила, что пожар случился из-за неисправной электропроводки. Но сами пожарные в это не верят: огонь слишком быстро распространился по всему зданию. Независимые дознаватели утверждали, что если бы воспламенение произошло по этой причине, то огонь не мог бы распространиться с такой скоростью. Все собранные данные указывали на поджог.

Так или иначе, но 17 марта 2004 года прежняя история московского Манежа закончилась. От экзерциргауза остались только стены: знаменитые бетанкуровские фермы перестали существовать — они выгорели дотла. Имя Августина Бетанкура попало в средства массовой информации, и о нём заговорили. Однако почему о нём так долго молчали? Почему его имя на протяжении десятилетий было окутано тайной?

[1] Нет, ничего (фр.).