— Ага! Я должен был подождать, пока она зарежет тебя, ведь нож был в сантиметре от твоего горла!
— Ну, положим, что не в сантиметре, — возразила я, понимая, что он прав.
Я подняла шапочку, слетевшую с головы убийцы. Под шапочкой был парик жгуче-черного цвета, и я поняла, почему лицо женщины показалось мне знакомым, это ее я видела на банкете, решила, что она следит за мной, и приняла ее за Юльку. Но Юлька не стала бы убивать Илью, скорее уж напала бы на меня, значит, это не она.
Охранник вполголоса выругался, я обернулась, он указал в сторону двери:
— Сейчас эта дурочка такой тарарам поднимет, небось и ментов уже вызвала!
— И что? — не поняла я.
— Ну как что? Шеф небось хотел бы первым побеседовать с этой гадиной, а теперь нечего и пробовать.
На пороге нарисовалась медсестра, вид у нее был испуганный, но одновременно и радостно-оживленный. Ну понятно, подумала я, как же, событие. Будет о чем порассказать знакомым. Она опасливо заглянула в палату, окинула лежащую любопытным взглядом и сообщила:
— Я уже милицию вызвала. Сказали, сейчас будут. А она что, мертвая?
— Вряд ли, — буркнул охранник.
Словно подтверждая его слова, женщина застонала, зашевелилась и подняла руку к голове, только сейчас я увидела, что она рыжеволосая.
Глава 27
МУЖЕСТВО
Алексей Степанович появился в тот момент, когда медсестричка смазывала мне локоть, разбитый при падении, теперь предстояло то же самое проделать с коленом, судя по ощущениям, оно тоже прилично пострадало. Чтобы добраться до него, с меня надо было снять джинсы и колготки, и юная сестрица решительно выгнала Пестова за дверь, велев дожидаться там.
Когда я, прихрамывая, вышла за дверь, то Пестова за ней не обнаружила. Вскоре он появился с мужчиной в штатском, которого, как мне показалось, безуспешно пытался в чем-то убедить. Наконец Пестов отошел от своего собеседника, буркнул мне:
— Пойдем! — и быстро зашагал по коридору. Пройдя несколько метров и не услышав моих шагов, он оглянулся, я стояла на том же месте.
— В чем дело, почему ты застыла?
— Я знаю, Алексей Степанович, что вы не выносите, когда что-то делается не по-вашему, но это не моя вина. И не надо срывать на мне злость! И еще одно: у меня разбито колено, и я не могу быстро двигаться.
Что-то дрогнуло у него в лице, выражение его смягчилось, но тут же он опять нахмурился:
— Поделом тебе! Не будешь лезть!
— Что?! — буквально вскрикнула я, да так громко, что шедшие по коридору обернулись.
Пестов передернулся от моего крика, подошел, крепко взял под здоровый локоть, и я с его помощью быстро добралась до лифта, а потом и до машины. В машине Пестов повернулся ко мне:
— Рассказывай!
И тут мое терпение лопнуло, тормоза у меня отказали, я выкрикнула ему прямо в лицо:
— Ненавижу вашу самовлюбленную рожу, ненавижу! — и выскочила из машины, забыв разом и про больное колено, и что нахожусь далеко от своей машины, а денег на такси у меня с собой нет. Впрочем, ушла я недалеко, успела прохромать всего несколько шагов, как меня настигли пестовские телохранитель и шофер, ну не драться же с ними? Пришлось возвращаться в машину. Ехали мы молча, у дома я вышла первая и с гордо поднятой головой похромала в подъезд. Пестов замешкался. Я едва успела раздеться и поставить чайник, в дверь позвонили. Ага, пришел! Не буду открывать! По двери с силой грохнули ногой. Вздохнув, я пошла открывать. Не раздеваясь, Пестов прошел на кухню, плюхнулся на табуретку, та даже жалобно заскрипела под ним, посидел молча, глядя в сторону и барабаня пальцами по столу. Я тоже молчала.
— Так! — сказал он вдруг резко и, грохнув кулаком по столу, вскочил, но тут же опять сел. — На этот раз тебе не удастся выставить меня виноватым!
Ну да, можно подумать, он хоть когда-нибудь ощущал себя виноватым, думала я, сердито глядя на него. Пестов между тем продолжил:
— Характер у меня не ахти, сложный характер, но и ты не сахар. Только и норовишь во что-нибудь вляпаться, а потом овцу невинную из себя изображаешь!
Риска она, видите ли, не любит. Зачем полезла, я тебя спрашиваю? Без тебя бы не обошлись? А если бы эта идиотка тебя ножом по горлу полоснула?
Теперь я тоже села на табуретку и уставилась на него во все глаза. Закончив свою гневную тираду, он перевел дыхание, и я спросила его вкрадчиво:
— Кто бы без меня обошелся, спящий Илья?