Тогда он начал действовать тактикой самого меча.
Мысли дроу вернулись обратно в Гонтлгрим, в пропасть к Исконному. Энтрери сказал, что он может чувствовать страх меча, вызванный такими планами.
Дриззт тоже видел страх, ощущал его очень остро.
Он удвоил свою концентрацию, показывая, как бросает меч вниз, вниз к ожидающему огненному оку богоподобного чудовища.
То был не блеф, и, несмотря на отчаянную борьбу, дроу расплылся в улыбке. Коготь Харона был смертельно напуган.
Коготь Харона осознал свою участь.
Свирепствуя, меч наступал на него снова.
Дриззт сменил картинку в своих мыслях на ту, где Энтрери опять обладал Когтем Харона, предлагая клинку вполне очевидный выбор: огонь или Энтрери.
Коготь Харона мгновенно успокоился.
Дриззт убрал меч в его ножны. Он встряхнул головой и посмотрел на своих компаньонов, и едва не упал на колени от неожиданно накатившей слабости, совершенно изнурённый состоявшейся битвой.
— Ты с ума сошёл? — прорычал Энтрери на него.
— Зачем ты это сделал? — добавила Далия.
— Меч боится избранного нами направления, − объяснил Дриззт, и он бросил хитрый взгляд на убийцу, когда закончил. − Он лучше предпочтет твою руку еще раз, чем путешествие к пасти Исконного.
— Ты можешь управлять им, − сказала Далия, затаив дыхание.
Энтрери не посмотрел на неё, его взгляд был прикован к Дриззту.
— Как я сказал, выбор за тобой, − сказал Дриззт.
— Ты будешь доверять мне, когда я буду идти рядом, с этим мечом в руке? — спросил Энтрери.
— Нет, − ответил тёмный эльф, хотя Далия начала было говорить «да».
Энтрери смотрел на него очень, очень долго.
— Ты неси его, − сказал он наконец.
— Я не могу.
— Потому что знаешь, что он возьмется за тебя, − аргументировал Энтрери. − У тебя нет сопровождающей перчатки, и ты не можешь сохранять свою дисциплину на таком высоком уровне постоянно. А этот меч неустанный, уверяю тебя.
— Тогда ты точно так же не можешь его нести, − ответил дроу.
Энтрери начал пить бренди из бутылки, но лишь беспомощно рассмеялся и достал еще один стакан из бара, налив себе очередную порцию. Он поставил бутылку, и, подняв свой стакан, сказал:
— На Гонтлгрим.
Дриззт мрачно кивнул.
Фырканье Далии прозвучало больше похожим на вздох.
Они слышали, как выкрикивают их имена, когда двигались по общему коридору на втором этаже гостиницы, а затем и по ступенькам, и перед тем, как троица достигла выхода, ликование на улице начало возрастать.
— Приветствуют как героев, − заметила Далия.
— Они и впрямь трогательные, − выпалил Энтрери.