— Значит ли это, что ты настолько заинтересован в убийстве этого человека? — обвинила Далия, резко повернувшись к Дриззту.
Дроу отпрянул, застигнутый врасплох настойчивостью эльфийки.
— Я заинтересован, − вставил Энтрери, и оба повернулись к нему.
Энтрери пожал плечами и осушил свой стакан, затем пошёл вернуть себе бутылку.
— Настанет время для всех нас умирать, — сказал Дриззт как ни в чём не бывало, даже грубо. — Иногда, возможно, прошедшее время.
— Твоя забота трогает меня за душу, − заметил Энтрери.
— Этот выбор, конечно, тебе делать, − предложил Дриззт.
Он пытался сохранить спокойствие в своем тоне, но не смог. Тёмный эльф молча выругал себя. Он был зол и взволнован из-за отсутствия Гвенвивар.
И было кое-что большее, чем это, Дриззт сердцем понимал это всякий раз, когда смотрел на Далию и видел ее уставившейся на Энтрери.
Он чувствовал себя неуместным, как если была какая-то связь между этими двумя, более сильная, чем его связь с Далией.
А без Гвенвивар что ещё у него оставалось, кроме его этих отношений с Далией? Дроу сделал глубокий вдох.
Неожиданно Энтрери бросил свой стакан об стену через всю комнату. Убийца взял бутылку бренди и сделал большой глоток из горлышка.
Вдобавок к удивлению от произошедшего, Дриззт удивил себя и остальных еще больше, когда отшагнул от них назад и вытянул Коготь Харона из-за спины.
Могучий меч ударил по нему незамедлительно, направляя энергию в его ладони. Первые сосредоточенные атаки проникли до сущности дроу, в его сердце и душу, когда Коготь Харона пытался изничтожить его − и у меча достаточно было сил, чтобы сделать это со всеми, кто его носил, понял Дриззт без тени сомнения.
Но Дриззта До’Урдена было не так просто подчинить или уничтожить. Как и не был он неопытным в обращении с разумным оружием. Меч Хазид’хи, знаменитый Потрошитель, однажды так же атаковал его, хотя стоило признать, не с такой силой, как этот уникальный клинок. И в академии для воинов-дроу, Мили— Магтире, студенты проводили множество декад, изучая силы разумных оружий и тренируя свою волю противостоять магическим попыткам подчинения.
Дроу удвоил свою концентрацию и дал отпор, требуя покорности от клинка.
Клинок отступил.
Постепенно Дриззт изменил свои методы контратаки, обещая мечу славу от их союза. Он будет носить его на их общее благо.
В ответ Коготь Харона начал мощно отвечать. Он направил мысли Дриззта к Артемису Энтрери, который сейчас был, как меч уверял, его рабом.
И действительно, когда Энтрери воспротивился обнажившемуся мечу и сделал шаг к Дриззту, Коготь Харона заставил его низко наклониться.
Далия вскрикнула и разбила Иглу Коза на четыре части, тут же заставив их вращаться.
Но Дриззт поднял левую руку и призвал ее к терпению. Он приказал мечу освободить Энтрери, и когда тот не стал этого делать, он потребовал прекращения мучительных позывов.
— Живо! — приказал он вслух.
Артемис Энтрери шатнулся в сторону и постепенно выпрямился.
Он отошел от Дриззта, не сводя при этом с него глаз, не моргая, хотя боль пока не прекратилась.
Убийца верил, что это было предательство со стороны дроу, Дриззт отчетливо видел это по обозленному выражению лица.
— Освободи его, − сказал Дриззт мечу.
Коготь Харона проник в душу дроу еще раз, даже более свирепо, и Дриззт застонал и пошатнулся. Изображения и мысли о забвении, о небытии, заполнили его разум, когда Коготь Харона пытался использовать страх, чтобы ослабить его решимость.
Дриззт жил слишком долго, через многое прошел, чтобы поддаться такому отчаянию.
Он выиграл бой, но только вничью. Коготь Харона не освободил Артемиса Энтрери, и у Дриззта не было способа преодолеть эту стену из злости. Возможно, Дриззт мог воспрепятствовать причинению вреда или свести к минимуму любые пытки над человеком, но он не мог продвинуться дальше этого.