О научно-фантастической литературе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я уже указывал, что разложение атомов не может служить источником энергии. Поэтому на самом деле у Зеликовича никакой энергетической базы нет. Для полета на планеты Зеликович применяет в видоизмененной форме идею Уэлльса о кеворите, веществе, защищающем от тяготения. Однако, у Зеликовича это выходит еще более безграмотно. В то время как у Уэлльса для этого применяется специальное чудесное вещество «кеворит», Зеликович получает приблизительно тот же результат, «пропитывая материю разными видами световой и тепловой энергии». Это чрезвычайно забавная словесная трескотня. Что значит «пропитывать тепловой энергией?» Ведь на простом языке это значит «нагревать». И, сколько бы ни нагревать вещество, его общий вес не уменьшится. Таким путем избавиться от тяготения невозможно. Поэтому ни один звездоплан Зеликовича никуда не улетит, а будет спокойно стоять на месте в нагретом и освещенном виде.

Но Зеликович более оптимистичен, чем мы, и его герои отправляются прекращать войну и распространять коммунизм на других небесных телах. Тут на сцену выступает новое изобретение Зеликовича, разные страшные лучи. Надо заметить, что с момента открытия рентгеновых лучей в научно-фантастической литературе постоянно фигурируют какие-либо лучи. Литераторы почему-то думают, что природа располагает невероятным ассортиментом самых фантастических лучей. Между тем, мы, физики, можем сейчас довольно точно указать, какого типа лучи возможны, какие применяются, а какие могут еще найти себе применение. Зеликович игнорирует физику. Поэтому его корабли снабжены генераторами атомной энергии с «рубиновыми» объективами. «Эти безобидные на вид камешки в состоянии произвести в течение часа социальный переворот или превратить планету в развалины». И вот начинаются военные действия. Революционные корабли направляют на неприятеля рубиновые жерла. «Миллионы регулярных войск, как по мановению волшебного жезла, побросали оружие». «Им душно, горячо стало держать, обожгли себе руки: мы обдали их 23-м видом лучей». Что же это за лучи? «Они были видимы, эти магические лучи зеленовато-лилового цвета».

Так страница за страницей из рубинового стекла сыплются различные лучи для сугубого воздействия на читателя, отмеченные сухими цифрами: лучи № 23, лучи № 31, лучи № 27 и т. д.

Рубиновое стекло, как известно, кажется рубиновым лишь потому, что оно пропускает одни лишь рубиново-красные лучи. Между тем, у Зеликовича сквозь него проходят и зеленовато-лиловые (№ 23), и золотистые (№ 31), и огненные (№ 27). Это сплошная чепуха. Но Зеликович не унывает. О, нет! Он наделяет эти лучи самыми фантастическими свойствами, очевидно, не зная даже, что и зеленые, и лиловые, и золотистые, и огненно-красные лучи существуют в солнечном спектре и тем не менее никаких чудес на земле не происходит. Он делает из обычной физики магию и бойко торгует магической фразеологией.

Поэтому роман Зеликовича не научно-фантастический роман, а невежественная социально-магическая болтовня. Это — спекуляция на модных принадлежностях научно-фантастического туалета: здесь и «разложение атомов», здесь и «лучи», здесь и «полет на планеты», здесь даже социальная фантазия, подкрашенная фуксином. Универмаг невежества. И это подносится журналом «Борьба миров» (издание «Молодой гвардии») в качестве пищи для ума советской молодежи!

Однако, названные нами здесь романы — ничто по сравнению с замечательным романом Меррита «Живой металл», заполнявшим журнал «Мир приключений» в течение 1928 и 1929 годов, увы, нашей эры. Немыслимо передать «своими словами» все содержание его. Это «таинственное, полное странных физических и магнитных явлений, путешествие». Очевидно, магнетизм к физике не относится. Путешественники, — как водится, английские ученые, — попадают в мир, где обитают живые металлические предметы — «чисто геометрические фигуры». Эти фигуры — «шары, кубы и пирамиды» — складываются в причудливые формы чудовищ. «Путешественники попадают в новый мир, в металлический мир, где они видят живые, вертящиеся купола и арки, и башни, точно тающие в каком-то брожении». Как здорово завернуто: «тающие в каком-то брожении!» Смысла как будто нет, а как здорово, таинственно звучит! Благолепие-то какое! Но слушайте дальше! «Летя на кубах, они проходят области ультрафиолетовых лучей, рентгеновских и других, наукой не исследованных». Ну, что ж тут удивительного — попасть под ультрафиолетовые лучи? Мало их, что ли, попадает с солнца! Вот в рентгеновых лучах уже не стоит так гулять: язвы появятся и много других неприятных последствий. У Меррита рентгеновы лучи делают чудеса. Они уверяют, что «друг другу путешественники кажутся скелетами». Но ведь рентгеновы лучи, проходящие сквозь человека, невидимы глазом. Если люди казались друг другу скелетами, то приходится себе представить, что рентгеновы лучи проходили сквозь тела и светились, а скелет выступал, как тень на светлом фоне. Но глаз не увидит этого света и, значит, не увидит и тени. Иначе говоря, Меррит написал безграмотную болтовню. Но автор в восторге: «один световой феномен сменяет другой». И вот «они прилетают к колоссальному светящемуся диску необычайной красоты, изливающему могучую и сознательную силу».

«В каждой строке чувствуется вдохновляющая научная основа» — говорит по этому поводу переводчик.

Увы, что значит «изливать сознательную силу» — мы объяснить не можем. Правда, диск этот вообще не чета обычным дискам. Как только он видит красивую женщину, так он немедленно проявляет свою сознательность и «подтягивает ее». Металлический флирт! Кстати, чего ради — нисколько непонятно!

Один из героев романа — человек — во время тяжелой болезни «начинает понимать, что металлические предметы высасывают свои силы из солнца, что их кровь — молния, что их разум — думающий кристалл». Что значит высасывать силы из солнца — этого мы не понимаем; может быть, мы еще слишком здоровы? Еще менее понятно, как может кровь быть молнией; ведь молния — искра, которая получается при электрической разрядке в атмосфере. Что значит: кровь есть «искра?» Бессмыслица. «Мыслящие течения магнитной силы — руки и пальцы металлического народа». У металлического диска, по словам Меррита, имеется нечто вроде гарема и нечто вроде детского дома, где живут «металлические малютки». У металлического народа — «коллективное сознание». Это значит, по словам автора, что народом управляет повелитель металла, играющий на своих подданных, как на рояле. Так из-за научной фантастики вылезают уши социальной философии. Металлический город — это: «туман, полный невообразимого рева бездны, в котором смешивался хаос звуков, звон миллионов наковален, грохот миллиона кузниц, гремели громы, ревели тысячи ураганов» и т. д. Так удар за ударом автор приводит читателя в столбняк. Слова «электричество» и «магнитизм» здесь обычные бытовые слова, ибо здесь все излучает электричество, все движется электричеством или магнитизмом. Но напрасно думает читатель, что эти слова применяются сознательно. Отнюдь нет. Термины физики служат мистическим заклинанием, это своеобразная ядовитая тарабарщина, лишенная даже тени научности. Из всех появляющихся научно-фантастических романов «Живой металл» — самый длинный и самый вредный. Прямо удивляемся, как у нас, при наличии Горлита и при отсутствии бумаги, такого рода бульварная литература может распространяться и еще в десятках тысяч экземпляров (тираж 30 000)!

Все перечисленные здесь романы как бы сконцентрированы в романе Я. Ларри «Страна счастливых» (Ленингр. Областное издательство, 1931 г. Приложение к журналу «Стройка». Тираж 50000. 13 печ. лист.). Издательство, по-видимому, рассчитывает, что роман будет переведен на все главные европейские языки, и торжественно приводит на обороте обложки перевод его названия на французском, английском, немецком. Глебов-Путиловский снабдил эту книгу предисловием, даже не предисловием, а славословием. «Это одна из подлинно советских фантазий… чем больше вчитываешься в „Страну счастливых“, тем больше убеждаешься в полной действительности описываемого». Для того чтобы читатель полностью оценил все прелести романа, любезный «предисловщик» дал обзор социальных утопий, развернул галерею: Платон, Мор, Кампанелла, Сен-Симон, Фурье и т. д. И по словам его «Страна счастливых»… «входит в линию этой литературы». Итак, Платон, Мор, Кампанелла… Ларри. Я, однако, вынужден поместить Ларри в одну линию с Гайлем, Байи, Зеликовичем. И вот почему: «Страна счастливых» — СССР через пятьдесят лет. Социализм полностью построен, но, как это ни странно, взаимодействия между СССР и окружающим миром нет. Мир этот, по-видимому, остался капиталистическим, но отделен от нас. абсолютно непроницаемой стеной. Непонятно, нелепо… но так думает Ларри. Чем отличается будущая жизнь СССР от нынешней? Оказывается, по мнению Ларри, отличие его в том, что мы сейчас живем для будущего, а через пятьдесят лет «жизнь — настоящее». Так догрезил Ларри до тихой пристани потребительского мещанского социализма. «Не в одной работе смысл». Идеалом автора романа является не деятельность, не труд, а покой и безделье. «Эпохи имеют различные цели, и то, что когда-то называлось смыслом, ныне имеет название общественной обязанности». Иными словами, при социализме труд — безрадостный условный рефлекс. По мнению составителя предисловия, это «подлинно советская» фантазия. И, так как всякий труд одинаково скучен, «все равно, где работать». Но только тогда, когда человек перестает работать, когда человек оставляет, например, промышленный сектор города, только тогда «человек попадает в жизнь». Всю физическую работу совершают машины-автоматы. Необходимо лишь следить за ними. Для этого никакой сноровки, никакого навыка, никакого овладения техникой, по мнению Ларри, не требуется. Людям скучно ничего не делать, и вот они по временам, когда им заблагорассудится, приходят в «распределитель» (биржу труда) узнать, где есть вакансии, идут — по настроению — либо в прачечную, либо в столовую, либо в статистический отдел и т. д. И так скучно живется при социализме, так люди боятся заболеть от безделья, что становятся в очередь, в хвост за работой. Хвосты с самом деле остаются пои социализме. Вот вам и плановость! Вот вам и рационализация! Напрасно вы думаете, читатель (да и я, грешный, вместе с вами), будто сущностью социализма является плановое хозяйство. Ларри разбивает эту идею жутким примером: «сообщалось о свертывании на год производства моторов для самолетов, ввиду перепроизводства в этой отрасли». «В начале второй пятилетки, — пишет он, — страна Советов начала задыхаться от избытка товаров». «Подлинно советская» фантазия — кризис перепроизводства при социализме?! В один прекрасный день «Страна счастливых» Ларри оказывается на краю гибели. Исчерпана вся нефть. Почти исчерпан уголь. А об этом никто и не подумал. Социализм, по Ларри, — сплошное головотяпство.

И так как социализм — по Ларри — не имеет ничего общего с плановым хозяйством, естественно, что его «Страна счастливых» ищет выхода из кризисов в… империализме (!!). Я не шучу. Ларри предлагает «колонизацию космоса». Он думает, что на население земли возложена высокая миссия начать историю вселенной. Миры будут тогда, наконец, населены разумными созданиями. Точь-в-точь такими же словами говорят колонизаторы Африки, Китая, Индии. Вся разница лишь в том, что культуртрегерам «Страны счастливых» негде развернуться на земле и они ищут колоний за ее пределами. Такова в общих чертах социальная сущность романа «Страна счастливых».

Но обратимся к научно-технической стороне романа. Ведь, по мнению Глебова-Путиловского, автор чувствует «расцвет техники и аппаратуры» (кстати, что это за странная формулировка: расцвет аппаратуры?). Перлы глубокой эрудиции Ларри рассыпаны всюду.

Вот, например, для того, чтобы предохранять от нагревания жидкий водород (необходимый для ракетных звездопланов), жители «Страны счастливых» изобрели особый материал «эголеменит», «обладающий счастливыми свойствами нагреваться лишь при необходимо высокой температуре и поддающийся плавке только в молекуляторном поле». Автор не обладает «счастливым свойством» понимания, что вообще не нагреваться никакое тело не может, что оно может лишь медленно подогреваться. Он также не знает, что слова «плавка в молекуляторном поле» — абсолютно бессвязная галиматья, не имеющая даже тени смысла. Слово «молекуляторный» изобретено Ларри и, видимо, происходит от какого-то «молекулятора» — вещи нам еще неизвестной. Также непонятны приборы «рофотаторы» (вроде пильняковского: «кому ляторы, а кому таторы»).

По мнению автора, во время магнитной бури аэропланы не могут летать. Но автор не знает, что магнитная буря проявляется исключительно в искаженных показаниях магнитного компаса и иногда (на Севере) перерывом телеграфного сообщения.

Жители «Страны счастливых» все снабжены крылышками — «аэроптерами» и просто, как птички, порхают с места на место.

Когда упавшим метеором вдруг разрушается промышленное кольцо Харькова, то автор мобилизует рабсилу в количестве не менее как сто миллионов (!!!) человек и заставляет их остановиться на два дня лагерем в окрестностях разрушенного Харькова. Ведь надо же поистине потерять всякое чувство меры, чтобы вообразить себе подобную чушь.

Необычайно курьезно у Ларри, что, в то время как самые искусные операции на заводах проделывают автоматы, людям предоставляются операции, не требующие никакого ума, которые в первую очередь крайне легко могли бы быть осуществлены машинами. Например, в коммунальной прачечной все автоматизировано, но человек занят тем, чтобы поворачивать кран, если уменьшится, подача пара. Это и есть все его дело. Вообще поражает убожество технической фантазии автора. Оказывается, что в ту эпоху все товарные суда управляются по радио. Ладно. Прекрасно. Но вот на земле строят звездоплан. Все в стране счастливых думают о том, кто же отважится полететь на нем на Луну, все боятся, что первые смельчаки погибнут, и никто не предлагает управлять звездопланом по радио, отправить первый звездоплан без людей. Проходит ряд лет, один за другим исчезают улетевшие звездопланы, а подобная простая мысль не появляется ни в чьей голове.

Можно было бы привести еще множество примеров убожества знаний и изобретательности автора, не придумавшего ничего, в сущности, кроме пресловутых «рофотаторов» и каких-то «причудливых гибридов» вместо обычных растений.

Однако, в одном вопросе автор обнаруживает огромную эрудицию. Описывая ресторан времен социализма, он расписывает всевозможные котлеты де воляй, стерляди с трюфелями, марешали из рябчиков, амуретки, стуфаты, суфле и т. д. и т. д. с глубоким знанием дела. Видно, что этот вопрос автор очень тщательно изучил по первоисточникам.

Можно привести еще примеры убожества мысли даже в вопросе, развлечений. Оказывается, например, что в городе отдыха «Солнцеграде» почему-то всем видам искусства, кроме музыки, вход воспрещен.

Я не хочу утомлять читателя перечислением всех глупостей, написанных Ларри: жаль бумаги.

Только огромный тираж и размер книги заставили меня посвятить ей так много слов. Автор уверяет, что «в этом мире нет ничего… ненужного». Я с ним не согласен. Книжка Ларри не только не нужна, она вредна как безграмотная галиматья и, между прочим, как попытка протащить под грохот громких фраз реакционную программу задержки темпов нашего строительства. По-видимому, Ленинградское Областное издательство глубоко заражено «некоим нэпманским духом», если оно могло выпустить столь огромным тиражом эту безусловно вредную книгу. Во всяком случае издательство правильно учло, что книга может быть переведена за границей. Я полагаю, что она будет с восторгом подхвачена зарубежными книгоиздательствами, как «подлинно антисоветская фантазия». Я опасаюсь, что там, в переводе, книга найдет «предисловщика», обладающего большим классовым чутьем, чем Глебов-Путиловский, который, не «мудрствуя лукаво» (как он сам сознается), разрекламировал этот тухлый товар «каждому гражданину СССР».

Прежде чем закончить наш обзор, остановимся на мгновение на книге, стихийно принесенной «Прибоем» к нашим советским берегам. Эта замечательная книга — «Техника и человек в 2000 году» А. Любке. Это не роман, а полупопулярная монография, стремящаяся охватить всю технику будущего, переведенная в сокращенном виде с немецкого Д. М. Сташунским. Книга крайне интересна, но кишмя кишит безграмотными построениями. Я позволю себе привести несколько замечательных изречений. Например, сколько остроумия в такой фразе: «Уже Аристотель знал, что в воздухе происходят явления, которые мы называем грозами»! Какая новость: грозы существовали даже во времена Аристотеля! Удивительно. А вот другая, столь же умная, мысль: «Хотя гелий, в противоположность кислороду, не горит, он в два раза тяжелее последнего». Кстати, гелий в четыре раза легче кислорода. Далее, кислород тоже не горит, ибо горение есть соединение с кислородом. И, наконец, заметьте, что свинец хотя тоже не горит, но еще тяжелее, чем кислород.

В книге, например, описывается прибор, который будто бы в 2000 году повсюду будет применяться. «Аппарат для отыскания минеральных богатств, опирающийся на атомную теорию. С помощью этого аппарата можно искать вполне определенные минералы, как, например, руду, уголь, воду, нефть…» «В приборе находится то же вещество, какое он ищет в земле. С помощью потока катодных лучей вызывается разрушение атомов вещества, в связи с чем порождаются волны энергии, которые свойственны только атому веществу. Эти волны принимают в пространство и, если они в земле наталкиваются на то же вещество, то наблюдается явление резонанса… В грозовой атмосфере аппарат не может действовать» (стр. 79).

При ударе катодных лучей об атомы возникнут рентгеновы лучи, которые проникнут максимум на… 20–50 см вглубь земли. Не только в грозовой атмосфере, но при самой ясной погоде 2000 года такая машина ничего не даст. Но чего стоит дальнейшее описание самого прибора: «переносная батарея дает катодный ток высокого напряжения, который аккумулируется соответствующим приспособлением и т. д.». Катодного тока не существует, или скорее всего электрический ток есть всегда один и тот же. Какими приспособлениями аккумулируется ток — понять трудно, но если аккумулируется энергия тока, то это приспособление носит название аккумулятора. Зачем энергию переносной аккумуляторной батареи аккумулировать в другой батарее — еще менее понятно.

В этой книге описывается, например, знаменитая, виденная мною лично в Америке, трубка Кулиджа, в которой этот американский ученый, как известно, разгоняет высоким электрическим полем электроны в пустоте и затем выпускает их наружу через очень тонкое металлическое окошко, вделанное в стекло. Написанных нами слов в описании нет. Трубка описывается «популярно» такими словами: это есть «комбинация трубки Кука и знакомой всем радио-слушателям катодной трубки» (стр. 83). Кстати, ни полярный путешественник Кук, ни профсоюзный Кук, ни другой Кук, по нашим сведениям, никаких трубок не изобретали. А насчет «комбинации», то с таким же успехом можно было бы сказать, например: «автомобиль — это комбинация примуса и детской коляски». Так же осязательно и популярно.

Книга Любке-Сташунского посвящает, конечно, много места ракетам и пишет: «снаряд летит в межпланетное пространство с помощью соответствующей силы энергии», т. е. «авторы», очевидно, полагают, что энергия бывает различной силы. Но такое выражение безграмотно и не имеет никакого смысла. Можно, затратив одну и ту же порцию энергии, поднять маленький груз посредством малой силы на большую высоту или, наоборот, поднять большой груз большой силы на малую высоту.

Вы можете найти в книге такие перлы: «мыслимо колесо, которое состоит отчасти из железа, отчасти из другого вещества, не поддающегося атомному разрушению силами магнитного поля» (стр. 90). Итак, железные атомы, по мнению книги, разрушаются магнитным полем. Это — новость, которая физике еще неизвестна. Я бы предложил начинать эту фразу: не мыслимо и т. д. А между тем, на основе разрушения железных атомов книга строит двигатель будущего. Далеко уедем! Широко осведомленный автор утверждает, что «гелий в последнее время (даже не в 2000 г.) удается искусственным путем получать из водорода» (стр. 99) и что это самый удобный и дешевый к тому же путь получения гелия для наполнения дирижаблей. Насколько нам известно, гелий непосредственно водится в природе, а превращение водорода в гелий есть мечта (и неизвестно еще — осуществимая ли) физиков.

Но наиболее ярким образцом невежества Любке-Сташунского служит утверждение, что в злополучном 2000 г. будет применяться «новый способ получения энергии из воды и не путем изобретения новой водяной турбины, но путем разложения воды на кислород и водород, на что требуется затратить по 68 больших калорий на каждый литр воды». Одним словом, здесь опять та же грубая ошибка, что и у Байи и у некоторых других «жюльвернов».

А вот особенно остроумная затея по использованию энергии солнца. «Вполне реальна мысль о постройке на Ниле солнечной силовой станции, которая позволит разлагать нильскую воду и добывать водород, который затем в кварцевых бутылях на деревянных судах будет перевозиться в Европу, где он будет отоплять и освещать дома» (стр. 101). До сих пор водород перевозили в стальных бомбах, в сильно сжатом состоянии, зачем же потребуется в 2000 г. возить его в хрупких кварцевых бутылях, не выдерживающих сильного давления? Ведь это абсолютно неэкономно и неразумно. Уж совсем непонятно, почему все прочие товары можно возить на металлических или даже железобетонных судах, а легко воспламеняющийся водород столь необходимо возить на деревянных. Это осталось тайной изобретателя.