У черноморских твердынь. Отдельная Приморская армия в обороне Одессы и Севастополя. Воспоминания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Кишиневе сходятся узлом шоссейные дороги центральной Молдавии. По ним и устремился враг к столице республики. От Оргеева шли 5–я пехотная дивизия и танковая бригада румын, от Быковца — 72–я немецкая пехотная дивизия, от Гангешт—15–я румынская пехотная. Южнее развивала наступление 11–я пехотная дивизия румын. Возникала опасность, что противник достигнет Кишинева раньше, чем подойдут наши силы, в том числе артиллерия.

16 июля обстановка осложнялась с каждым часом. Одно за другим поступали тревожные донесения о том, что враг вплотную подошел к Кишиневу, что немецкие танки ворвались на северо–западную окраину города. Огневой бой приближался к Ботаническому саду.

Нужно было во что бы то ни стало задержать врага, пока через город не пройдут на восток все наши части.

Телефонной связи с полками уже не было. Для передачи приказаний мы посылали офицеров штаба, но им не всегда удавалось добраться по назначению. Посланный на броневике в 90–й полк лейтенант Н. И. Градчанинов погиб в стычке с танками, прорвавшимися к вокзалу.

Почти весь наш штаб переехал в пригородное сельцо Кирка. Но полковник Соколов оставался в городе.

— Подождем еще немного, — спокойно отвечал он, когда кто‑нибудь пытался его поторопить. Михаил Степанович придерживался хорошего правила: держаться поближе к войскам. А они еще были в городе. Два наших батальона вели уличные бои, помогая пройти через Кишинев артиллеристам.

Во второй половине дня на КП явился командир дивизиона 134–го гаубичного полка капитан Н. И. Шаров. Он доложил, что одна из его батарей заняла огневую позицию рядом с нами, а другая осталась в городе. Полковник Соколов приказал начарту Д. И. Пискунову принять все меры, чтобы вывести батарею.

Это была батарея старшего лейтенанта Д. В. Халамендыка. Немецкие танки внезапно обстреляли ее, когда батарея следовала в походной колонне через город. Не успев даже развернуть орудия, артиллеристы начали отбиваться гранатами, взялись за винтовки. Затем им пришлось занять на одной из улиц круговую оборону.

Через несколько часов старший лейтенант Н. Н. Ромодин пробился к батарее со стрелковой ротой. Но спасти орудия было уже невозможно, тем более что все тягачи оказались поврежденными. Подорвав четыре гаубицы, артиллеристы, в большинстве раненные, вышли из города вместе с выручавшими их пехотинцами.

К концу дня и та батарея, что расположилась у нашего КП, была в полукольце. Ее командир лейтенант Н. Ф. Постой организовал круговую оборону, и артиллеристы вели огонь прямой наводкой, пока не израсходовали все снаряды. После этого батарея, на виду у врага и под обстрелом, была выведена из города.

Позже к Кишиневу подъехал командир 161–го полка С. И. Серебров, который полагал, что там еще находится штаб дивизии. На шоссе его успел остановить старший лейтенант Ромодин, сообщивший, что в городе немецкие танки. Подумав, Серебров послал Ромодина за стоявшей поблизости противотанковой батареей. Прибыли три орудия. Уже наступили сумерки, и Серебров незаметно вывел их на окраину Кишинева, расставил на перекрестке.

«Приказываю расчетам приготовиться к стрельбе по танкам, — рассказывал потом Сергей Иванович, — а в это время один уже показался из‑за угла и застрочил из пулемета. Командую: «Огонь по танку!» Дали три выстрела, и он загорелся. Тут вышел второй. Еще выстрел —  и у танка перебита гусеница, он сворачивает на тротуар… Потом подожгли еще один. Четвертый попытался зайти нам в тыл, но тоже был подбит. Танкисты выскакивали из люков и убегали в сады… Все четыре танка подбил командир орудия Михаил Могарычев. Но прежде чем мы ушли, появился пятый. Его поджег на полном ходу расчет Василия Бобкова».

Так в Кишиневе, уже захваченном фашистами, полковник Серебров сумел нанести им новые потери.

За нами — Одесса!

В ночь на 20 июля дивизия переправилась на левый берег Днестра. Провоевав месяц на молдавской земле, мы с тяжелым сердцем покидали этот цветущий край.

Пришли на старую государственную границу, и у всех в мыслях одно: «Дальше врага не пустим, с Днестра не уйдем!» К тому же здесь — Тираспольский укрепленный район, доты, сильная артиллерия.

Наша полоса обороны — от Григориополя до Тирасполя. По прямой — 42 километра. Но, если учитывать изгибы реки, будет около 70. При такой ширине фронта опять приходится держать полки в одном эшелоне. На правом фланге по–прежнему 241–й, на левом—161–й, в центре — 90–й. Наши полки взаимодействуют с артполком и пулеметными батальонами укрепрайона. Дивизии придали также корпусной артполк, еще один гаубичный и два дивизиона другого.

Все как будто складывается хорошо. Даже получаем — впервые с начала войны — пополнение в виде маршевого батальона в тысячу человек. Полковник Соколов решил не распределять его по полкам, а держать пока в резерве.

На несколько дней наступает относительное затишье. В полках занялись укреплением своих позиций и боевой подготовкой. Побывавший у нас генерал–майор Егоров сообщил, что 95–я дивизия будет входить теперь в его 14–й стрелковый корпус, и, следовательно, в Приморскую армию.

Приказ о передаче дивизии из 9–й армии в Приморскую был отдан 28 июля. Но еще 25–го начались тревожные события на нашем правом фланге. Там, в полосе соседа — 30–й стрелковой дивизии форсировали Днестр две пехотные дивизии немцев. Мы усилили свой правый фланг, а один батальон выделили в качестве подкрепления соседу. Однако задержать прорвавшуюся группировку противника не удавалось.

27 июля командующий 9–й армией решил попытаться восстановить фронт по Днестру концентрированным ударом 30–й дивизии и частью нашей. Полковника Соколова вызвали к командарму в село Шибка. Перед отъездом Михаил Степанович изложил мне и начарту Пискунову свой вариант действий: в обороне на Днестре оставить 161–й полк и одну роту 90–го, а всеми остальными силами дивизии ударить во фланг вклинившейся фашистской группировки.

В развитие этого плана я предложил выдвинуть на острие вражеского клина мотоотряд в составе нашего резерва, включая противотанковый дивизион. Представлялось, что отряд сможет задержать немцев до подхода других наших частей.

— Правильно, согласен, — одобрил Соколов.

И в штабе закипела работа.

Правый фланг надолго приковал к себе все наше внимание. Ожесточенные бои шли там вплоть до 5 августа.

28 июля и меня вызвали вслед за комдивом в Шибку — большое село километрах в тридцати от Днестра, где потребовалось развернуть временный КП дивизии.

В это время наш мотоотряд — его возглавил смелый и инициативный командир 13–го отдельного разведбатальона старший лейтенант М. Г. Долгий — уже связал боем авангард противника численностью до полка. Гитлеровцы потерпели в этом бою поражение и были остановлены. Наш отряд оправдал возлагавшиеся на него надежды.

Утром 29 июля 241–й и 90–й полки начали наступать на Дубоссары. Но существенно продвинуться они не смогли. Незначителен был успех и у соседа — 30–й дивизии.

Скоро противник возобновил, пока еще небольшими колоннами, движение на восток. А как только наша артиллерия открывала по ним огонь, фашистские бомбардировщики, пользуясь своим превосходством в воздухе, прямо‑таки повисали над позициями батарей. Артиллеристы держались поистине геройски и даже в этих условиях наносили врагу немалый урон.

С утра 30 июля враг ввел в бой крупные силы. Вслед за 72–й немецкой дивизией выдвинулись свежие румынские части. Однако на ряде направлений все атаки были отбиты. Весь этот день мы затыкали дыры в своей весьма неплотной обороне, перекрывая небольшими подразделениями дороги на восток.