У черноморских твердынь. Отдельная Приморская армия в обороне Одессы и Севастополя. Воспоминания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ни на какие учебные сборы у нас, разумеется, времени нет, — говорил начальник отдела боевой подготовки штаба. — Но на марше от порта до передовой полагаются привалы… Можно сделать их подольше и считать учебными.

Так и решили, Штаб разработал план учебных привалов. Части выслали для встречи пополнения опытных командиров и сержантов. Приняв новых бойцов, они в первые же минуты выясняли, кто не знает винтовку и никогда из нее не стрелял, кто не умеет пользоваться гранатой и т. д. А затем на четырех–пяти привалах, в заранее назначенных местах, их учили заряжать и разряжать винтовку, производить прицельный выстрел, бросать гранату (гранат одесского производства у нас хватало и на это).

Конечно, такая учеба на привалах давала не так уж много. Но это было лучше, чем ничего. Даже после такого элементарного обучения наши новые красноармейцы чувствовали себя на передовой увереннее. Ну, а дальнейшее постигалось уже в боях. В конце концов, всем на войне приходилось непрестанно чему‑то учиться.

Мы можем и наступать!

Рассвет 22 сентября застает нас с контр–адмиралом Г. В. Жуковым на передовом наблюдательном пункте, устроенном на крыше двухэтажного дома в пригородной деревне Крыжановка.

Это очень значительный для нас, как и для всех защитников Одессы, день. После полутора месяцев упорной обороны наши войска впервые оказались в состоянии нанести врагу с одесского плацдарма сильный контрудар. Он должен резко улучшить наши позиции в Восточном секторе, где раньше не раз приходилось отходить под натиском противника. А теперь мы хотим отбросить его назад, чтобы он больше не мог обстреливать город и корабли в порту.

Такой план вынашивался давно. Осуществить его стало возможно после того, как в Одессу прибыла 157–я стрелковая дивизия и была сформирована здесь наша 421–я. Обе они и наносят сегодня основной удар со стороны Одессы.

А им навстречу должен двинуться полк морской пехоты, который высадится с кораблей в тылу противника, у села Григорьевка…

В бинокль видны и боевые порядки наших войск, и оборона противника. Нервы напряжены до предела — настает назначенный час… Невольно думается: а вдруг враг окажет слишком сильное сопротивление и наше наступление захлебнется?..

Противник действительно попытался упредить нас, внезапно начав артиллерийский и минометный обстрел рубежей Восточного сектора. Стало еще тревожнее: неужели что‑то в наших подготовительных мероприятиях проводилось без достаточной маскировки и враг разгадал замысел контрудара? Или как‑то иначе узнала о нем неприятельская разведка?

Но огневой налет противника все‑таки не принес нам большого урона. Пожалуй, он в известной мере даже косвенно способствовал нашему успеху: преждевременно израсходовав много снарядов и мин, враг, как потом оказалось, не смог встретить наши войска особенно сильным огнем.

Тем временем началась наша артподготовка. В ней участвует и полевая артиллерия, и корабельная. С моря бьют эсминцы и крейсеры, с одесского берега — наши батареи. Сработали они хорошо.

— Молодцы артиллеристы… Молодцы!.. — шептал Гавриил Васильевич Жуков. А мне хотелось кричать это же самое во весь голос, как будто на огневых позициях батарей могли меня услышать.

Замечательно действовала наша артиллерия и потом, поддерживая начавшие наступление войска. А когда враг, не выдержав удара атакующих советских бойцов, стал отходить, а затем и побежал, артиллеристы искусно и точно поставили заградительный огонь на его пути. Вот тогда и начали большие и малые группы неприятельских солдат сдаваться в плен…

К 11 часам 157–я дивизия, овладев районом Гильдендорфа и совхозом «Ильичевка», по существу, уже выполнила свою основную задачу. Мы с Г. В. Жуковым еще до этого перебрались на корректировочный пост морских артиллеристов между Куяльницким и Хаджибеевским лиманами, откуда еще лучше было видно, что происходит в расположении противника, явно ошеломленного стремительностью нашей атаки.

Несколько медленнее продвигался вперед Разинский полк Чапаевской дивизии на левом фланге нашей наступающей группировки. Выяснилось, что там противник поставил много минных заграждений. Как только саперы сделали в них проходы, подразделения разинцев двинулись дальше быстрее.

Контрудар в целом увенчался большим боевым успехом войск Одесского оборонительного района и шедших им навстречу черноморцев. Наши дивизии соединились с морским десантом. Фронт в Восточном секторе удалился от города на несколько километров.

Подводя в специальном приказе итоги наступательной операции, Военный совет OOP объявил благодарность всему личному составу участвовавших в ней частей и кораблей. Особо отличившиеся представлялись к правительственным наградам.

Осажденная Одесса уже зарекомендовала себя неприступной крепостью. Теперь мы доказали, что можем отсюда и наступать.

Непобежденная Одесса

Тогда мы еще не знали, что очень скоро, через восемь дней, получим решение Ставки, предписывающее оставить Одессу и эвакуировать армию в Крым, над которым нависала угроза захвата фашистскими полчищами, уже вышедшими к Перекопу.

Быть может, потому, что напряженная борьба с врагом на одесском плацдарме в какой‑то мере заслоняла для нас события, происходящие на других фронтах, это решение оказалвсь для нас ошеломляюще неожиданным. В такой степени неожиданным, что среди членов Военного совета возникли в первый момент даже разногласия относительно того, как к нему отнестись. Г. В. Жуков, И. И. Азаров и А. Г. Колыбанов считали тогда нужным доказывать Верховному Главнокомандованию целесообразность дальнейшей обороны Одессы. Лично я, как и Г. П. Софронов, был убежден, что нам следует, сколь это ни тяжело, немедленно приступать к эвакуации.

Ставка, узнав о споре, имевшем место в Военном совете, потребовала выполнять директиву об оставлении Одессы. Но к этому времени разногласий уже не было: все поняли, что уход отсюда армии неизбежен — надо отстаивать Крым…

5 октября отбыл из Одессы тяжело заболевший генерал–лейтенант Г. П. Софронов. Расставаться с Георгием Павловичем в такой момент мне было особенно тяжело. Но командовать армией он был не в состоянии. Назначать преемника Софронову пришлось нам самим — ждать, пока решат вопрос о новом командарме наверху, не было возможности. Военный совет единодушно пришел к выводу, что возглавить армию должен командир 25–й Чапаевской дивизии генерал–майор Иван Ефимович Петров.

Ему пришлось прежде всего решать вопрос о том, как организовать вывод войск из боя и эвакуацию армии. К тому времени у работников оперативного отдела штаба уже возникала мысль: нельзя ли отвести войска с рубежей обороны не последовательно, как предполагалось до сих пор, а все сразу? И. Е. Петров одобрил эту идею. Я его в этом поддержал. Штабу было приказано переработать план эвакуации. Военный совет OOP утвердил новый план, в основу которого был положен уход из Одессы всех войск одновременно.

Непосредственно в боевых порядках насчитывалось около 50 тысяч человек. Всем им предстояло в одну ночь — на 16 октября — погрузиться на транспорты вместе с оружием и отбыть из Одессы. Флот обеспечивал необходимое количество транспортов и кораблей. Штаб армии подсчитал, что для перехода частей и подразделений с самых удаленных от порта позиций потребуется три часа. Мы надеялись, что намеченный план удастся осуществить, если противник его не раскроет. Поэтому все подготовительные мероприятия проводились в большой тайне.

С 16 часов 15 октября Военный совет OOP находился на борту крейсера «Червона Украина». Через каждый час мы получали доклады о ходе выполнения плана. Все шло хорошо. В 22 часа, как и было предусмотрено, начали погрузку на корабли главные силы армии. Ровно в полночь оставили позиции батальоны прикрытия. Небольшое отступление от графика произошло лишь в самом конце: последние суда отошли от одесских причалов не в 5.00, а в 5 часов 30 минут 16 октября.

По просьбе Военного совета командиры партизанских отрядов, остававшихся в районе Одессы, вели огонь с оставленных нами позиций, мешая противнику заметить отсутствие армии. Партизаны справились с этим заданием отлично. Они обозначали армию и днем 16 октября, а также в ночь на 17–е. Лишь во второй половине дня 17 октября противник осмелился вступить в Одессу.

В это время Приморская армия, готовая к новым боям, находилась уже на Крымском полуострове.

Участников обороны Одессы иногда спрашивают: чем же все‑таки объяснить, что враг, продолжавший в других местах наступать, под Одессой был остановлен? Случайно это произошло или тут действовала какая‑то закономерность?