У черноморских твердынь. Отдельная Приморская армия в обороне Одессы и Севастополя. Воспоминания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обсуждая в Военном совете, как побыстрее изжить в армии танкобоязнь, мы пришли к выводу, что одной разъяснительной работы тут недостаточно. Необходимо было показать и доказать бойцам, что в их распоряжении есть средства, которыми можно уничтожать танки.

Отделу боевой подготовки штаба было поручено организовать практическое обучение использованию этих средств. Из каждого подразделения брали по нескольку красноармейцев, младших и средних командиров, и они на учебном полигоне метали в подбитый танк или негодный трактор бутылки с горючей жидкостью, усиленные гранаты. Люди своими глазами видели, как танк горит, своими руками ощупывали только что нанесенные ему повреждения.

А потом этих «курсантов» размещали по стрелковым ячейкам, окопам и траншеям и обкатывали переползавшими через них танками. Красноармейцы и командиры вылезали обсыпанные землей, немного оглушенные и, отряхиваясь, говорили: «Страшновато, но жить можно!»

В свои подразделения они возвращались убежденными, что управа на фашистские танки у нас все‑таки есть. А если в это твердо поверил один боец, поверит и другой.

Политотдел армии выпустил листовку–памятку, в которой доходчиво и предметно излагались приемы борьбы с танками. Листовку довели до каждого бойца. Вся эта работа не была напрасной: когда противник вскоре применил в боях под Одессой большие группы танков, оказалось, что основная масса красноармейцев уже не страшится их, как прежде.

Тогда, в первой половине августа, противник еще не расстался с планом овладения Одессой с ходу. Он сосредоточил свои главные силы вдоль железной дороги Раздельная — Выгода — Одесса, очевидно считая, что это — кратчайший путь к городу. 11–12 августа на этом направлении в Западном секторе обороны завязались ожесточенные бои.

Здесь прикрывала подступы к городу 95–я Молдавская стрелковая дивизия. Только что заняв оборону, она сразу проявила большую стойкость и начала давать врагу крепкий отпор. Подпуская атакующих фашистов на 100–150 метров к своим окопам, подразделения дивизии встречали их дружным и точным огнем из всех видов оружия. Хорошо были использованы против вражеской пехоты и счетверенные зенитные пулеметы. Установленные на автомашинах, они быстро перебрасывались на самые напряженные участки боя.

С начала боев на дальних подступах к Одессе 95–й дивизией командовал генерал–майор Василий Фролович Воробьев, который до этого был начальником оперативного отдела штаба армии. Он показал умение разгадывать замыслы противника и парировать его удары, расчетливо используя свои силы и средства. И именно боевые успехи этой дивизии, отмеченные тогда командованием фронта, положили начало созданию под Одессой жесткой, стойкой обороны.

Вот приказ, с которым Военный совет Приморской армии обратился к войскам 15 августа 1941 года:

Я привожу этот приказ, потому что в те дни он сыграл важную роль в сплочении личного состава армии, был положен в основу большой разъяснительной работы, суть которой состояла в том, чтобы во всех частях по-настоящему поняли и осознали: на своих оборонительных рубежах мы встали твердо, отходить дальше не должны и не будем.

18 августа противник вновь перешел в наступление вдоль железной дороги, причем атаку пехоты поддерживало около 60 танков. Это было очень серьезным испытанием стойкости 95–й дивизии, и особенно полка, которым командовал полковник С. И. Серебров, оборонявшегося на направлении главного удара. Бойцы дивизии и в этот раз не дрогнули ни перед густыми цепями неприятельской пехоты, ни перед десятками ринувшихся на наши позиции танков.

Немало танков было в тот день подбито нашей артиллерией, подожжено бутылками. И все же значительная группа танков прорвалась в тылы дивизии. Создалось очень тревожное положение: приходилось считаться и с такой возможностью, что эти танки выйдут к городу, до которого было совсем недалеко. А никакого подвижного противотанкового артиллерийского резерва мы тогда не имели. Военный совет принял решение: снять с огневых позиций один из дивизионов бригады ПВО и послать его навстречу танкам. Зенитчикам было приказано любой ценой задержать танки, не пустить их в город.

Однако дивизиону ПВО вступать в бой с танками не пришлось. Их сумели остановить, а значительную часть уничтожить артиллеристы самой 95–й дивизии. Особенно отличился при этом противотанковый дивизион капитана Василия Ивановича Барковского. Что же касается вражеской пехоты, то она, несмотря на поддержку десятков танков, вообще не смогла дойти до нашего переднего края.

Все на командном пункте армии облегченно вздохнули, когда стало ясно, что попытка очень сильной ударной группировки противника прорваться к городу потерпела полный крах. Хотелось скорее пожать руку и генералу Воробьеву, и полковнику Сереброву, и капитану Барковскому, и другим героям дня. Среди них был очень молодой — двадцатидвухлетний! — командир стрелкового батальона лейтенант Яков Бреус, имя которого не раз упоминалось в докладах генерала Воробьева о ходе боя. Батальону Бреуса пришлось выдержать особенно сильный нажим врага. На этом участке фашисты предприняли психическую атаку: вздумали наступать с оркестром, под бравурный марш. Молодой комбат не растерялся. Он все время находился там, где было особенно трудно, сам водил бойцов в контратаки. И враг не прошел.

Мы позаботились о том, чтобы вся Приморская армия узнала об отличившихся 18 августа в борьбе с фашистскими танками младшем лейтенанте Володько, сержанте Дмитрии Якунине, красноармейце Михаиле Магарычеве, ефрейторе Иване Гвоздеве и других мужественных и умелых бойцах и командирах. Их боевые дела были лучшим свидетельством того, что приморцы в состоянии не пустить врага в Одессу.

Командующий Южным фронтом генерал армии И. В. Тюленев и главком Юго–Западного направления маршал С. М. Буденный поздравили Приморскую армию с боевым успехом. Перелом на фронте под Одессой был достигнут — враг остановлен.

Одесский оборонительный район

В первые недели боевых действий под Одессой Приморская армия была подчинена Южному фронту. Но выход противника на побережье восточнее Одессы отрезал армию от остальных войск фронта и вообще от сухопутного тыла. С 10 августа мы имели связь со штабом фронта лишь по радио.

Все снабжение армии могло осуществляться теперь исключительно морскими путями — из портов Крыма или Кавказа. Оказавшись на изолированном приморском плацдарме, мы почувствовали себя особенно тесно связанными с Черноморским флотом. Он нас не забывал. Все чаще выходили на огневые позиции под Одессой, поддерживая войска, боевые корабли. Когда в армии создалось, вследствие отрыва от баз снабжения, трудное положение со снарядами, флот поделился с нами своими запасами, срочно доставив снаряды из Севастополя на двух эсминцах. В рядах Приморской армии уже сражались подразделения морской пехоты.

В сложившейся обстановке Ставка Верховного Главнокомандования приняла абсолютно правильное решение, возложив ответственность за оборону Одессы на Военный совет Черноморского флота. 19 августа был создан Одесский оборонительный район под командованием контр–адмирала Г. В. Жукова.

Гавриил Васильевич Жуков пользовался большим авторитетом не только в Одесской военно–морской базе, но и в городской партийной организации, да и вообще в городе. Это был старый моряк, участник гражданской войны. В последние годы он в числе других советских добровольцев успел повоевать в Испании. Контр–адмирал Жуков заслужил уважение и в Приморской армии.

На следующий день после создания Одесского оборонительного района я был назначен членом Военного совета OOP. В него вошел также дивизионный комиссар И. И. Азаров, а затем и секретарь Одесского обкома партии А. Г. Колыбанов. Обязанности между собой мы распределили так: Азаров ведал морскими делами, Колыбанов — использованием в интересах обороны местных ресурсов, а на меня была возложена ответственность за дела на сухопутном фронте. Это не означало, конечно, что кто‑либо из нас занимался лишь одними «своими» вопросами, не вникая в остальные. Все, что имело отношение к обороне Одессы в целом, касалось нас всех. Решения принимались единодушно, хотя нередко бывали и большие споры, в которых каждый высказывал и отстаивал свою точку зрения.

С 20 августа бои шли уже непрерывно. Особенно ожесточенными они по–прежнему были в полосе обороны дивизии Воробьева: не сумев взять Одессу с ходу и приступив к ее осаде, враг не оставлял надежды пробиться к городу кратчайшим путем. Естественно, что мне доводилось бывать в 95–й дивизии чаще, чем в других частях, и я знакомился здесь со многими замечательными людьми, узнавал о все новых и новых проявлениях мужества и подлинного героизма.

В одном из боев неприятельская пехота прорвалась к огневым позициям артиллерийского дивизиона старшего лейтенанта Георгия Наумова. Артиллеристы обычно не ходят в атаки — их дело поддерживать войска огнем. Но тут был особый случай, коммунист Наумов понял это и повел бойцов в контратаку. Кончилась она тем, что враг бежал, оставив на поле боя до трехсот убитых и раненых солдат.

Такую же высокую боевую доблесть показал младший политрук Четвертных. Заменив раненого командира, он в течение одного дня несколько раз поднимал красноармейцев в контратаки, и враг, намного превосходивший численно эту роту, был отброшен с большими потерями.

Нравилось мне, как вели себя в дивизии Воробьева офицеры штаба. В наиболее напряженные боевые дни, а таких в конце августа было немало, они, как правило, находились непосредственно в подразделениях, практически помогая менее опытным командирам или принимая на себя командование там, где кто‑то выбыл из строя. Не раз водил резервные подразделения в контратаки начальник оперативного отделения штаба дивизии капитан В. П. Сахаров. Одна из таких контратак — дело было 27 августа — помогла полку С. И. Сереброва вернуть утраченные на этом участке позиции.

В той обстановке, какая была под Одессой, долг командира или политработника не мог ограничиваться выполнением прямых обязанностей по должности. Когда враг начал теснить подразделения 287–го полка Чапаевской дивизии, секретарь полкового партийного бюро тов. Поляков заменил убитого пулеметчика. Именно этот пулемет помог остановить фашистскую пехоту на очень опасном участке прорыва.

В прославленной Чапаевской дивизии от поколения к поколению воинов передавались боевые традиции, складывавшиеся еще в огне гражданской войны. И теперь подвиги, память о которых бережно хранилась в полках, словно оживали, становясь примером для нынешних чапаевцев.

Начальник политотдела дивизии старший батальонный комиссар Н. А. Бердовский как‑то рассказал мне о пулеметчике Вафине, который перед боем любил напомнить бойцам своего расчета:

— Так что значит воевать по–чапаевски? А вот что! Не хватит патронов — будем бить врага гранатами. Кончатся гранаты — пойдет в дело штык, а то и приклад. Но все равно врага будем бить!