— Она как раз искала повод сменить занавески, — успокоил его Страйкер. — Я думаю, нам следует сначала проползти до наружной двери, затем быстро встать и выйти из дома.
— Мне нравится, как ты мыслишь.
Дробовик был прикреплен к кухонному стулу и нацелен в дверь. Хитроумная система веревок и реек обеспечивала срабатывание: как только кухонная дверь наполовину приоткрывалась, дробь попадала в того, кто находился за ней. Даже несколько картечин с расстояния в полтора метра — достаточно, чтобы нанести значительный ущерб, если не смертельный.
— Хорошенькая игрушка, — одобрил Страйкер. Он был в полуметре от двери, когда они только приехали и он предлагал Нилсону пивка. Если бы Нилсон не отказался…
Сейчас Нилсона рвало. Он стоял у раковины и в перерыве между приступами, задыхаясь, говорил, что если бы он не споткнулся на ковре, не упал прежде, чем эта штука сработала, тогда…
— И все же устроено по-идиотски, если учитывать, что дверь открывается внутрь, — продолжал рассуждать Страйкер, подавая Нилсону полотенце. — Если бы она открывалась наружу, то жертва получила бы полный заряд, а так — лишь часть… Но почему тогда именно у этой двери? И почему сразу только один заряд из двух? Зачем все это вообще?
— Кто-то сильно тебя не любит, — предположил Нилсон, приведя себя в порядок, умывшись и вытирая лицо полотенцем. — Мне даже кажется, будто это я и не люблю тебя.
— Вполне может быть, — медленно согласился Страйкер.
Нилсон посмотрел на него поверх полотенца:
— Я пошутил, Джек.
— А я — нет, — заявил Страйкер. Он прошел в холл и начал искать огнетушитель, который купил давным-давно для таких вот как раз восхитительных случаев.
19
— Ты сбрендил? — спросил Нилсон, когда пожар в телевизоре был успешно погашен. — Конечно, мы должны сообщить об этом, Джек. Кто-то устроил на тебя засаду, пытался убить тебя…
— Да, уже я заметил, — сухо сообщил Страйкер. Он вновь лежал на кушетке, попивая пиво и давая успокоиться ноющей руке. Внутренняя анестезия — индейский трюк.
— Дробовик нужно на экспертизу, нужны фотографии…
— Нам ничего не нужно, — сказал Страйкер. — Допустим, мы здесь все оставим на сутки — что плохого случится?
Нилсон посмотрел на него и медленно опустился на кофейный столик, вытирая лоб рукавом, — правда, размазал кровь, а не стер ее.
— Это даст мерзавцу еще двадцать четыре часа — на улицах, для его цели, — сказал он. — Еще двадцать четыре часа, чтобы прикончить тебя — и, может быть, кого-то еще.
— Я хочу его поймать, — заявил Страйкер.
— Прекрасно, мы все хотим его поймать, Джек. И мы поймаем. Но в этот раз он обрел новый почерк и…
— Нет, ты не понимаешь. Я хочу его поймать, — повторил Страйкер.
— О, дерьмо, — простонал Нилсон. — Не говори мне этого.
— Сделай одолжение: позвони в госпиталь, узнай, все ли в порядке с Тосом, — попросил Страйкер. — Это-то ты можешь сделать, так?
Нилсон встал.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда я звоню.
— Позвони сначала в госпиталь.
— Хорошо, хорошо. Я звоню в проклятый госпиталь, — сказал Нилсон, приняв тон раскапризничавшегося ребенка. — Вот я уже набираю. — Он вполголоса сказал несколько слов и положил трубку. — Тос в порядке.
— Понятно. Теперь звони в госпиталь и убедись лично.
— Но я только что…
— … позвонил Пински. А теперь позвони в госпиталь, о'кей?