Путь из варяг в греки. Тысячелетняя загадка истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это договор 1269 года, самый подробный из всех документов, в которых говорится о пути из Новгорода на Запад. В 1301 году соглашение было совсем коротким, подтверждавшим прежние договорённости. Разница лишь в том, что пишется о трёх сухопутных маршрутах при одном водном. Пути эти — Вотский, Лужский и Псковский, исходными пунктами которых со стороны Запада являлись, соответственно, Ревель, Нарва и южнобалтийские города. Из них самым главным и самым важным был Псковский, связывающий Русь с Южной Балтикой и сохранивший своё значение во времена Ганзейского союза. По нему издревле через Литву в Новгород и Псков шли купцы из Любека, Ростока, Штральзунда, Гринсвальда, Штеттина и других городов балтийского Поморья.

О путях «горою и водою», связывающих Новгород с его западными партнёрами, говорится в договорах, заключённых в 1323, 1338, 1371, 1372, 1392, 1420, 1421, 1474, 1481, 1493, 1509 и в 1514 годах. В пяти последних указывается, что теперь ведут эти пути только в прибалтийские города «на Юрьев… и на Ригу, и к Колывани, и на Ругодиво».

По сути, из договора 1269 года следует, что в это время (и несколько раньше, хотя и не ясно, насколько раньше) действовал путь из Финского залива по Неве. Причём для его прохождения нужно было, очевидно, брать лоцманов: одного — от Новгорода до Ладоги, второго — от Ладоги до острова Котлин (нынешнего Кронштадта). При этом лоцману, работающему на невском отрезке пути, нужно платить почти вдвое больше, чем на ладожском. Поскольку это, в общем-то, не согласуется с расстояниями, остаётся только предположить, что прохождение Невы представляется более сложным.

Но это, повторю, документы гораздо более поздних времён. Да и относятся они только к пути из Балтики до Ильменя. О существовании маршрута с Ильменя на Днепр тут тоже речи нет.

Зато можно привести ещё ряд свидетельств, заставляющих думать, что по крайней мере в XI—XII веках путём по Ловати не пользовались. К примеру, полоцкий князь Брячислав из новгородского похода 1021 года возвращается по Шелоне и Судоме (каким путём он идёт на Новгород, не ясно), судя по тому, где его застиг Ярослав. А в 1167 году, когда Мстислав Полоцкий и Роман Смоленский осаждают Великие Луки, та часть жителей, которая не захотела «забиваться» в осаду, бежит «не вниз по Ловати, под защиту Новгорода, а в Псков»[60]. Интересное поведение для людей, которые уже века три должны были бы быть связаны с Новгородом постоянно функционирующим торговым путём.

Насонов считает, что дело тут в совместной для великолукцев и псковичей защите новгородско-полоцкой границы, которая-де сближала их больше, чем торговые связи с Новгородом. Но ему, как стороннику существования пути из варяг в греки, ничего иного и не оставалось. Мы же заметим: скорее, речь может идти о том, что даже среднее течение Ловати, не говоря уже о верховьях, осваивали не с севера или юга, а с запада.

Кстати, между Великой (впадающей в Чудское озеро, а там через Нарову — в Балтику) и Ушой (притоком Дриссы, впадающей в Западную Двину) волок — километра два. Причём ведёт он из солидного озера Верято в столь же приличное Ашо. И у заливчика на Верято название-то очень говорящее — озеро Волоченец (см. карту 4).

Карта 4. Район озера Верято

Что-то напрашивается вопрос: не является ли это ещё одним более удобным путём из Балтики на Днепр?

Ещё о Ловати. В 1233 году, идя в поход на Литву, князь Ярослав Всеволодович «съ новгородьци, въседавъше въ насады, а инии на конихъ, поидоша по нихъ по Ловоти; и яко быша у Моравиина, и въспятишася лодьиници оттоле въ городъ, и князь я отпусти: недостало бо у нихъ бяше хлеба; а самъ поиде съ коньникы по нихъ»[61]. Моравьин — это, по утверждению Бернштейна-Когана, «Муравеина, к северу от Холма». Не знаю, не нашёл на карте, но не верить ему у меня основания нет. Если это так, то интересно, что отпустили суда из района Холма, то есть значительно выше Великих Лук. Основанием для этого, правда, летописец выдвигает отсутствие хлеба (еды) для лодейного флота, а не непроходимость реки. Но как минимум это значит, что в тех краях пищей было разжиться негде.

И ещё один интересный документ я обнаружил в том же сборнике «Вопросов географии», что и статья Бернштейна-Когана. В ней описан некий указатель путей из Новгорода во все стороны[62]. Это выписка из новгородских изгонных (то есть ямщицких) книг. Датированы они вполне обоснованно 1601—1609 гг. В документе указаны дороги, идущие из Новгорода и по бывшим его землям с указанием, где какие ямщицкие станции есть на них и сколько между ними вёрст.

Так вот, в списке этом наряду с сухими указаны и водные пути. Надо так понимать, те, которые в начале XVII века использовались. Водных путей совсем немного. Во-первых, это Лужский путь («А водяным путём рекою Лугою по станам…»), ведущий от Тесово до Ивангорода по Луге, Росони и Нарве. На нём указаны три пристани («стана») и три города (Тесов, Ям и Ивангород). Причём из указателя ясно, что от Новгорода до Тесово нужно ехать сухим путём.

Есть «дорога от Новагорода водяным путём Мстою рекою до Вышнего Волочка», тоже с подробной росписью. То же — для дороги «от Новагорода до Москвы водяным путём» через Осташков, Селижарово, Ржеву Володимерову, Зупцов. Стало быть, знаменитый Селигерский путь. Опять-таки написано, что от Шоши до Москвы нужно ехать по сухопутью.

Имеется и два коротких указания на наличие водного пути от Новгорода до Старой Руссы и от Ладоги до Орешка. И всё! Даже от Новгорода до Ладоги указана дорога по суше. Написано, правда, что ямщики предпочитают теперь ехать по льду реки, так же как по льду Ладожского озера, если отправляются в Орешек и Корелу, поскольку путь по суше там плохой. Но это зимой.

Что же касается Ловати, то до Холма и до Великих Лук указаны разного рода сухопутные дороги, а вот водного пути нет! «Думаю, что если бы водные пути по Волхову — Неве или по Ловати играли заметную роль хотя бы в торговом отношении, то они были бы упомянуты „росписью“» — справедливо отмечает И. А. Голубцов[63].

В общем, те документы, которые мы рассмотрели, не дают основания утверждать, будто путь из варяг в греки по традиционно принимаемому маршруту в указанные века функционировал постоянно. Скорее, хождение по нему было делом редким и совершалось в случае крайней военной необходимости, да и то не ясно, водой ли.

Б. Византийские сочинения

Когда историка спрашивают, в каких ещё книгах, кроме ПВЛ, есть описание пути из варяг в греки, он совершенно автоматически отвечает: у Константина Багрянородного. К этому его приучили многочисленные труды, содержащие данную ссылку.

Но посмотрим, что там на самом деле написано.

а. О росах, отправляющихся однодревками из Росии (Ρωσια) в Константинополь

«Приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендостлав, сын Ингора, архонта Pocuu, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Черногоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии — рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лёд, вводят в находящиеся по соседству водоёмы. Так как эти впадают в реку Днепр, то и они из тамошних вхожи в эту самую реку и отправляются в Киову… Росы же, купив одни эти долблёнки… снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витечеву…»[64]

Думаю, достаточно, хотя обычно цитату продолжают. Дальше там говорится о том, как росы плывут по Днепру до Константинополя. Кстати, Константин описывает мореходные качества русских однодревок как очень низкие. Идут они всё время вдоль берега, и нередко их на него выбрасывает. По сути, перед нами чисто речные суда, к хождению по морю совершенно не приспособленные, что бы там ни стремились иногда сказать по их поводу некоторые рьяные историки. Потому и тащатся вдоль берега, по мелководью и выбрасывает их первая крупная волна. Были бы морскими, пошли бы напрямик, морем, поскольку, как уже упоминалось, даже для скандинавских судов с их минимальным килем (но всё же приспособленных к дальним плаваниям) открытое море было бы безопаснее.

Да что там викинги! Древние греки ходили через Чёрное море напрямик, от Синопа в Таврию. И из Херсонеса к берегам Фракии (будущей Болгарии) — тоже (см. карту 5).

Карта 5. «Черноморский треугольник». Краткие морские пути по маршруту: Гераклея — Херсонес-Каллатис

Вот что по этому поводу пишет М. В. Агбунов:

«Прославившаяся торговлей Гераклея находится в чрезвычайно удобном месте понтийского побережья — вблизи наиболее узкого участка моря между пафлагонским мысом Карамбис и таврическим мысом Бараний лоб. Расстояние между ними равно 263 км… И древние мореплаватели проложили здесь один из кратких путей через Понт Эвксинский. Этот путь они проходили, как сообщает Псевдо-Скимн, за сутки. Освоению и широкому использованию этого краткого пути во многом способствовало и черноморское течение. Выйдя из Гераклеи, судно попадало в основную ветвь течения и доходило до Карамбиса. Перед мысом корабль поворачивал на север и по ветви западного круга течения шёл к Бараньему лбу. При дальнейшем следовании в Херсонес или Ольвию плаванию помогало уже крымское течение. А, идя в Пантикапей, моряки прокладывали курс подальше от берега, чтобы избежать влияния встречного течения. А на обратном пути от Бараньего лба к Карамбису движению корабля помогало попутное течение восточного круга. Таким образом, при прохождении этого краткого пути и в том и в другом направлении античные мореплаватели использовали попутное течение, которое значительно увеличивало скорость корабля и этим давало большой выигрыш во времени»[65].

И это, заметим, примерно IV век до нашей эры! А нас хотят убедить, что через почти полтысячи лет будто бы учившиеся у викингов (если сами потомками таковых не являющиеся) русы должны были тащиться вдоль берега! Нет, как хотите, но поведение русских караванов на пути в Константинополь явно свидетельствует о сугубо речном опыте киевских русов.

Кстати, и что такое «моноксилы», до сих пор не понятно. Если долблёнки из ствола одного дерева — это одно. Такие «суда» относительно легко протащить по любым рекам, но взять на борт они способны крайне мало из-за незначительного водоизмещения. И в море выйти действительно не способны, даже с мачтами (ими, по описанию императора, росы оснащают свои суда уже в низовьях Днепра). Хотя бы из-за крайне небольшой высоты борта, совершенно не защищающей от волн. Между прочим, современные туристы на байдарки тоже иногда съёмные мачты ставят, чтобы вдоль берегов иных озёр пройти. От этого байдарки мореходными не становятся. Спросите у туристов, что случается, если их в той же Ладоге шторм застигает. Хотя у того, кого застиг, скорее всего, уже не спросишь.

[60] Насонов А. И. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. СПб.: Наука, 2006. С. 80.

[61] Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // Полное собрание русских летописей. Т. 3. М.-Л.: Издательство Академии наук СССР, 1950.

[62] Голубцов И. А. Пути сообщения в бывших землях Новгорода Великого в XVI—XVII веках и отражение их на русской карте середины XVII века // Вопросы географии. № 20. 1950. С. 271.

[63] Там же. С. 285.

[64] Константин Багрянородный. Об управлении империей / Текст, перевод, комментарии. Г. Г. Литаврин, А. П. Новосельцев // Древнейшие источники по истории народов СССР. М., 1989.

[65] Агбунов М. В. Античная лоция Чёрного моря. М: Наука, 1987. С. 54—55.