Путь из варяг в греки. Тысячелетняя загадка истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На роль первопроходцев «великого пути» могли бы претендовать Аскольд и Дир. «И бяста у него два мужа, не племени его, но боярина, и та испросистася ко Царюгороду с родомъ своимъ. И поидоста по Днепру, и идуче мимо, и узреста на горе градок и упрошаста и реста: „чий се градокъ?“»[38] Так рассказывает летописец о появлении в Киеве мужей Рюрика. Им же потом приписывается и поход на Царьград. В итоге получается вроде, что в три приёма они прошли весь знаменитый путь. Сперва с Рюриком — до Новгорода, потом сами — до Киева и, наконец, с киевлянами — до Константинополя.

Если очень хотеть, то можно допустить, конечно, всё. А вот если следовать фактам, то приходится признать: в летописи не указано, из какого места они двинулись в путь. Рюрик же, если верить летописцу, владел уже несколькими городами, расположенными в различных местах Руси. Так что начальный пункт — далеко не обязательно Новгород. Тем более, по тексту, двинулись они по Днепру, ни о какой Ловати речи не идёт. А что, если уходили они из Полоцка, к примеру? Тогда двигались по Двине — Днепру. А если из Ростова? В этом случае они могли попасть в Днепр различными путями.

И вообще, НПЛ, к примеру, про связь Аскольда и Дира с Рюриком не знает, размещая сообщение о них отдельно от «призвания варягов» («Приидоста два Варяга и нарекостася князема: одиному бе имя Асколдъ, а другому Диръ; и беста княжаща в Киеве, и владеюща Полями; и беша ратнии съ Древляны и съ Улици»). На всякий случай, если вы не заметили, обращаю внимание: не знает об их связи с Новгородом как раз новгородская летопись! Кто хочет, волен верить, что через пару веков киевляне лучше знали о новгородских корнях своих князей, чем новгородцы. Это, кстати, вообще одна из любопытнейших черт русского летописания (или его трактовки учёными): в Киеве сведения о «призвании варягов» и его последствиях излагались более полно, чем в Новгороде. Хотя пришли-то заморские князья вроде на Волхов. Но в Новгороде о них вообще рассказывали зачастую по-другому и даже с другими датами. Ну да ладно, мы сейчас не норманнскую проблему разбираем.

Так вот, возвращаясь к нашим героям: не сказано, что они шли в Киев по воде. Как мы увидим дальше, если у летописных персонажей были ладьи, об этом так или иначе упоминается.

Пожалуй, единственный источник, который привязывает Аскольда и Дира однозначно к Новгороду, а потом отправляет их по пути на Киев к Смоленску (и вроде бы по воде), — это достаточно поздняя Устюжская летопись: «Асколд и Дир испросиста у Рюрика ко Царюгороду ити родом своим. И поидоша из Новагорода на Днепр-реку, и по Днепру вниз мимо Смоленск, зане город велик и мног людьми»[39].

Но откуда взялось это известие? Некоторые исследователи (к примеру, Н. Н. Воронин) считают, что оно принесено из древней, не сохранившейся смоленской летописи, но это всего лишь гипотеза. Зато не вызывает сомнения, что во времена Аскольда и Дира Смоленска не было. Было Гнёздово (Алексеев именует его Свинеском — от реки Свинки, впадающей тут в Днепр, по ассоциации с Пинском, Полотском (Полоцком) и так далее). Так что в любом случае мы имеем дело не с реальной погодной фиксацией фактов, а с преданием, записанным уже тогда, когда о Гнёздове забыли, и помнили лишь Смоленск.

Ну и, наконец, был ли мальчик? Аскольда никто, кроме наших летописцев и тех, кто позже пользовался русскими источниками, не знает. Правда, некоторые летописи сообщают о нём дополнительные подробности. Так, по Татищеву (Иоакимовской летописи): «Славяне, живущие по Днепру… утесняемы бывши от казар, … прислали к Рюрику старших мужей просить, чтобы послал к ним сына или иного князя княжить. Он же дал им Оскольда и воинов с ним отпустил. Оскольд же, придя, стал править Киевом и, собрав войско, победил сначала козар, потом пошёл в ладьях (я же говорил, что если есть суда, о них скажут. — Примеч. автора) ко Цареграду…»[40] В общем «Иоакима» вполне можно понять так, что Аскольд был сыном Рюрика. Или уж по крайней мере князем. Но тут нет никакого Дира.

Зато Дира неплохо знают арабские историки как царя славян, не очень понятно, правда, где сидящего. Например, в «Промывальнях золота и рудниках самоцветов» автора X века аль-Масуди говорится, что «первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны; мусульманские купцы прибывают в столицу его государства с разного рода товарами»[41]. Но в этом случае рядом с ним не упоминается Аскольд. Так же, как и то, что Дир пришёл с севера.

И вообще кое-кто из поздних летописцев (например, первый польский историк Ян Длугош) считал Аскольда и Дира местными, к Рюрику никакого отношения не имеющими. Вот что писал Длугош в своей «Польской истории»:

«Затем, после смерти Кия, Щека и Корева, их сыновья и потомки, наследуя по прямой линии, княжили у русских много лет, пока такого рода наследование не привело к двум родным братьям — Оскольду и Диру»[42].

Того же мнения придерживались некоторые известные исследователи проблемы происхождения Руси, работавшие в XIX веке. Например, Эверс и Гедеонов считали Аскольда и Дира венграми. И приводили обоснования. К примеру, то, что гора, где похоронен Аскольд, стала называться Угорской, то есть Венгерской: «И убиша Аскольда и Дира, несоша на гору, и погребоша и на горе, еже ся ныне зоветь Угорское, кде ныне Олминъ дворъ»[43].

Традиционно название горы связывают с событием, описанным в ПВЛ под 6406 годом: «Идоша Угри мимо Киевъ горою, еже ся зоветь ныне Угорьское»[44]. Но это уже второе по времени событие. При этом, как вполне законно отмечает Гедеонов, венгры не могли на самом деле идти по горе, поскольку были кочевниками и передвигались на конях. Максимум, что можно предположить: угры шли высоким берегом Днепра (в русском языке такой берег тоже именуется горой). И что же? Весь высокий берег, что ли, Угорским прозвался? Это вряд ли! А вот одна возвышенность, где Аскольда похоронили, — вполне вероятно. А строчки «еже ся зоветь ныне Угорьское», которые в обоих местах летописи совершенно идентичны, просто попали во второй текст из первого при очередной переписке. Обратное предположить гораздо труднее, поскольку в рассказе об Аскольде и Дире ничего об их связях с венграми больше не говорится, и к чему туда переносить название горы — непонятно.

Кроме того, известен князь Аскел, или Аскелт, чьё имя явно перекликается с Аскольдом. Этот владетель упоминается византийским хронистом Феофаном Исповедником под 556 годом, когда направляет посольство к императору. Народ его именуется «гермехионы». Кто они такие, понять не сложно. Другой Феофан, хронист VI века, пояснял, что гермехионы — турки, живущие к востоку от Дона. Ну, а турками византийцы того времени и даже значительно более поздних времён устойчиво именовали венгров, среди которых, хотя они в основе своей и угро-финны, тюркский компонент силён (особенно в племенной верхушке). Кстати, арабские писатели Ибн Русте и Ибн Фадлан упоминают о племени «ас.к.л» (напомним, что в арабском гласные не писались), живущем к востоку от Волги, по соседству с волжскими булгарами.

Сами же венгерские предания (к примеру, анонимная хроника «Деяния венгров», написанная предположительно в конце XII века) рассказывают о захвате вождём Альмошом Киева. Венгры «достигли области русов и, не встретив какого-либо сопротивления, прошли до самого города Киева. А когда проходили через город Киев, переплывая реку Днепр, то захотели подчинить себе королевство русов. Узнав об этом, вожди русов сильно перепугались, ибо они услышали, что вождь Альмош, сын Юдьека, происходит от рода короля Аттилы, которому их предки платили ежегодную дань. Однако киевский князь собрал всех своих вельмож, и, посовещавшись, они решили начать битву с вождём Альмошем, желая лучше умереть в бою, нежели потерять своё королевство и помимо своей воли подчиниться вождю Альмошу… Вождь Альмош и его воины, одержав победу, подчинили себе земли русов и, забрав их имения, на вторую неделю пошли на приступ города Киева»[45]. Местные правители почли за лучшее покориться Альмошу, который потребовал от них отдать ему своих сыновей в качестве заложников, уплатить в виде ежегодного налога десять тысяч марок и, кроме того, предоставить продовольствие, одежду и другие необходимые вещи — лошадей с сёдлами и удилами и верблюдов для перевозки грузов.

Так что венгерская версия происхождения имени Аскольд (Дир — тот вообще носит кельтское имя, означающее «сильный») достаточно хорошо согласуется с разного рода фактами. А вот норманисты предлагают что-то вроде Хёскулд, безо всяких ссылок на хотя бы какого-нибудь исторического персонажа с таким именем. Наконец, по летописи Аскольд и Дир — не от племени рюрикова, то есть, по мнению Эверса и Гедеонова, а также историков нашего времени, разделяющих их точку зрения, не варяги.

Кстати, Никоновская (Патриаршия) летопись, к примеру, говорит о походе Аскольда и Дира не вниз, а вверх по Днепру, в полоцкие земли: «Того же лета воеваша Аскольд и Диръ Полочанъ и мног зла сътвориша»[46]. Датируется это 865 годом (6373 от Сотворения мира). Л. В. Алексеев находит подтверждение данному известию в датах младших монет четырёх кладов: Добрино на Ворхите (842 г.), Симоны (846 г.), Поречье (854 г.) и Соболево (857 г.). Правда, он почему-то считает, что этот набег был совершён по пути из Новгорода в Киев. Но летопись-то помещает его уже после завоевания Киева. Больше того, под 6372 годом она же содержит сообщение: «Убiенъ быстъ отъ Болгаръ Осколдовь сынъ»[47]. Да и расположение упомянутых кладов скорее указывает на движение через Днепр, Друть и Витьбу к Полоцку и потом боевые действия вокруг города. Если дружина спешила на юг, к Царьграду, трудно представить, чтобы она могла так, как считает Алексеев, рассыпаться по полоцким землям, чтобы заставить людей на столь значительной территории укрывать свои сокровища. Так же не сильно реален сплав единого воинского отряда к Днепру одновременно по Витьбе и по Друти. А вот для набега киевлян на кривичей — нормально. В набег вообще имеет смысл идти не одним путём, чтобы сразу охватить большую территорию.

Никоновская же летопись, как и новгородские, тоже не знает о связи Аскольда и Дира с Рюриком и варягами. А ведь это огромная компиляция более старых текстов, иногда даже никак не связанных между собой (об Аскольде говорится аж в трёх местах)! Причём ряд сведений, содержащихся в ней, совершенно уникален.

Так что при всём желании эта легендарная парочка всё же на первопроходцев пути из варяг в греки никак не тянет.

б. Откуда шёл Олег Вещий?

Зато вполне тянул бы Олег Вещий. «Поиде Олег, поимъ воя многи… и приде къ Смоленьску съ Кривичи, и прiя градъ, и посади мужъ свои; оттуда поиде внизъ, и взя Любецъ, и посади мужъ свои. И придоста къ горам Киевьскимь, и уведа Олегъ, яко Осколдъ и Диръ княжита, и похорони вои в лодьяхъ…»[48].

Что дальше было, вы, наверное, помните. Главное для нас тут, что Олег идёт на Киев через Смоленск и Любечь. То есть как раз вдоль пути из варяг в греки. И то, что у него к моменту прихода в Киев есть ладьи, о чём летописец и сообщает (как я вам выше и обещал).

В общем, вполне можно было бы признать, что Олег путь прошёл. Правда, опять не ясно, когда у него появились ладьи. Ведь он мог ими разжиться и в Смоленске. Но это так, мелкие придирки.

Вот, что действительно важно: если верить летописцу, до тех пор, пока Олег не подошёл к «горам Киевским», он не знал, что в Киеве сидят Аскольд и Дир. А ведь уходили они от Рюрика, если придерживаться традиционной версии, на памяти Олега. Стало быть, ушли — и как в воду канули? Интересно, как это совместить с существованием торгового пути между Новгородом и Киевом? По всему выходит, что в это время (по летописи — 882 год) никакого сообщения между двумя городами не было, иначе новгородский воевода, бывший регентом при малолетнем князе (я не вижу пока необходимости вдаваться в споры о датировках жизни Рюриковичей), не мог не знать, кто занимает княжеский стол в Киеве. Больше того, похоже, и в Смоленске, и даже в Любиче об этом не знали. Иначе сказали бы Олегу, и он заранее приготовился бы к захвату города, а не экспромтом выдумывал историю про купцов. Может, отдельные смельчаки по Днепру и плавали в соседние города, но, уж точно, это не было регулярным сообщением.

А вообще разве доказано, что Олег шёл в Киев из Новгорода? Да, так утверждает Повесть временных лет. Но… ещё в XIX веке ряд исследователей высказывали сомнение в истинности этого утверждения. Особо серьёзные возражения появились уже в нынешние времена, когда стало можно опять открыто критиковать традиционные представления. Так, Никитин[49] обратил внимание на титулование Олега в договоре с Византией «светлым князем» (кстати, надо заметить — не только его, но и находящихся под его рукой других князей). Но, как справедливо указывает историк, византийцы к титулованию относились всегда очень серьёзно. Право называться так, а не иначе нужно было ещё доказать. В Византии близкий к этому титул «сиятельный» (illustris) употреблялся только по отношению к высшим придворным чинам или вообще родственникам императора. На Западе «светлость» (serenissimus) — это владетельный князь.

Откуда же взялось такое титулование у Олега? На Руси того времени его не было, в Скандинавских странах — тоже. Никитин предполагает: Олег пришёл из Европы и вся история с захватом им Киева вообще разворачивается на Дунае! То есть Киев — не тот!

Идею Никитина подхватывает С. Э. Цветков, выстраивая версию того, что Олег был героем великоморавской истории[50]. При этом он придаёт решающее значение арабским источникам (Ибн Русте), где сообщается, что «и упомянутый глава, которого они называют „главой глав“ („pa ис ар-руаса“), зовётся у них свиет-малик»[51]. «Свиет-малик» ещё Б. Н. Заходер, выдающийся учёный-востоковед, объяснил как «светлый князь». И связал с традиционными для славян составляющими имён-титулов: Святослав, Святополк.

При этом С. Э. Цветков подчёркивает, что шведский исследователь Л. Грот, занимаясь вопросом: русская легенда о Олеге Вещем была первоначальной или во многом совпадающая с ней скандинавская сага об Одде Стреле? — пришёл к выводу о невозможности применения понятия «светлый» в германоязычных странах к язычнику. По словам шведского учёного, «у нас нет никаких оснований подозревать, что заимствование эпитетов-титулов „свет/свят“ шло в обратном порядке (из древнегерманских языков), их исконно древнерусское происхождение и раннее и широкое распространение в древнерусской духовной культуре и политической практике… исключают такие предположения»[52].

Дальше Цветков анализирует возможное местоположение столицы «свиет-малика» Ибн Русте и приходит к выводу, что упомянутый город Джарваб (или, как допускают востоковеды из-за вариативности чтения многих арабских слов, Хорват) располагался на Карпатах, где жили «белые хорваты» русских летописей. А в конце IX века на эту территорию распространялась власть Великой Моравии. И историк полагает, что на Карпатах сидел русский князь, после поражения Великой Моравии от венгров ставший независимым и занявший Киев на Днепре. В качестве аргумента для последнего он использует те летописи, по которым Олег представляется Аскольду и Диру «подугорским гостем». А Угорскими горами в летописи названы Карпаты. Есть ещё в Киеве конца XI — начала X века могилы, носящие явные следы моравского влияния (об этом позже, в разделе археологии).

Версия, конечно, любопытная, хотя и далеко не бесспорная.

Кстати, с именем у вещего князя действительно не всё в порядке. Норманисты производят его от Helgi («святой»). Но мы уже цитировали Грота: слово «святой» предполагает в германских языках обязательное крещение его носителя. Язычник святым зваться не может. Стало быть, по выводу шведского учёного, имя это появилось у скандинавов только после крещения Швеции и Норвегии. А это произошло, как мы знаем, позже времён Олега Вещего.

[38] Летопись Нестора… С. 9.

[39] Алексеев Л. В. Указ. соч. С. 55.

[40] Татищев В. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 55.

[41] Королёв Л. С. Загадки первых русских князей. М.; Вече, 2002. С. 376.

[42] Щавелева Н. И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша. (книги I—VI). М.: Памятники исторической мысли, 2004. С. 226.

[43] Летопись Нестора… С. 11.

[44] Там же.

[45] Цветков С. Э. Указ. соч. С. 469.

[46] Полное собрание русских летописей. Т. IX. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 9.

[47] Полное собрание русских летописей… С. 9.

[48] Летопись Нестора… С. 10.

[49] Никитин А. Л. Указ. соч. С. 185.

[50] Цветков С. Э. Указ. соч. С. 475—510.

[51] Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI—IX вв. М., 1967. С. 387.

[52] Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север: историко-культурные связи. Киров, 1997. С. 156.