Путь из варяг в греки. Тысячелетняя загадка истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заметим, между прочим, что так же можно объяснить и отмеченный выше парадокс: англосаксонские деньги преимущественно найдены в Швеции, хотя получали их в качестве выкупа датские и норвежские конунги. Просто, шведские наёмники в походы на запад ходили не для того, чтобы осесть там, а чтобы пограбить и вернуться. Впрочем, очевидно, и на восток тоже. Поэтому и монеты оказались в шведской земле, а не там, где были отчеканены. Потому что, ещё раз скажем: в Скандинавии они были ни к чему!

Е. И всё же источник богатства — Русь!

Меня могут спросить: а что, есть свидетельства, что скандинавские воины совершали набеги на страны Халифата? Или служили у арабских властителей?

Тут, для начала, давайте вернёмся опять к анализу кладов арабского серебра на Руси и в Скандинавии. Выше (в главе об археологических свидетельствах) мы делали его, исходя места чеканки монеты и направления её движения. А теперь посмотрим на время и место распространения выкопанных из земли сокровищ и их количество.

Ох, как бы нужна для этого была сводная работа по русским, прибалтийским, польским, немецким и скандинавским кладам! С указанием по каждому: где, когда и при каких условиях найден; где и когда отчеканена каждая из его монет; в каком состоянии монеты находятся? К тому же, чтобы она была свежей, хотя бы начала века. Ведь клады постоянно находят!

К сожалению, таковой не нашёл и даже ссылок на неё не видел. Была работа Маркова, появившаяся в свет ещё в 1910 году, и всё! Похоже, учёные нескольких стран ни разу не смогли сговориться, чтобы осуществить совместный проект. Да, по-моему, и внутри своей страны никто такого не сделал. Это же какой объём работы: опубликовать в одной монографии десятки тысяч монет!

Приходится пользоваться массой отдельных работ, из которых вылавливать различные данные. Так что не могу утверждать, что приведённый ниже анализ не страдает погрешностями. Но, думаю, основные тенденции определены точно.

А получается следующее. Восьмым веком датируются всего несколько кладов, содержащих арабские монеты. Причём все они, за исключением одного (Калининград, 845 г.), относятся к концу века. Как справедливо отметил В. В. Кропоткин[274], все клады эти сохранились не полностью. То есть нельзя быть уверенным, что в них не было более поздних монет. Стало быть, можно с большим основанием полагать: закопаны они были в начале IX века.

Если взять это самое начало (800—810 гг.), то мы видим: в подавляющем большинстве они приходятся на славянские, балтские и финские территории. По данным Кропоткина, есть лишь один клад этого времени, зафиксированный на Готланде. И ни одного — в материковой Скандинавии. Что же касается Восточной Европы, то здесь чётко выделяются два региона. Один — южный (Дон, Донец, Сейм). Второй — северный (Приладожье, Прибалтика, южное побережье Балтики). Причём второй по количеству находок превалирует. Но ещё раз уточним: со Скандинавией он ещё не связан. Конечный пункт — прибрежные районы Восточной Германии, в то время заселённые славянскими племенами.

Сказать, каким путём поступало это серебро на берега Балтики, трудновато. Понятно одно: какие-то западные славяне в южные края в начале IX века наведывались, но наверняка лишь изредка. То же делали и финны с балтами (возможно, вместе со славянами). Торговали или воевали? При таком небольшом числе кладов, скорее, речь может идти об отчаянных путешественниках, ходивших в неизведанное. Ну наверное, что-то там и продали, только о регулярной торговле речи явно нет.

Кстати, в южных (донских) кладах монет гораздо больше. Вполне допустимо предположить, что как раз южные (скорее всего, аланские) молодцы в страны Халифата ходили в походы, потому и монет у них было больше.

И, наконец, в кладах этой поры много африканских монет. То есть, это так называемый западный поток, не тот, который достигал Скандинавии.

В следующие 20 лет число зафиксированных кладов значительно больше. И картинка становится более понятной. Чётко прорисовываются два маршрута, вдоль которых «выпадают» клады. Первый — Северский Донец — Сейм — Десна — Днепр — Припять, с уходом на Балтику разными путями. Второй — Дон — Ока — Волга — Тверца — Мста, также с дальнейшим продолжением в Финский залив различными путями. Кстати, второй маршрут заставляет думать, что передвижение по нему шло действительно не по воде, а сушей. То ли по льду рек, то ли их поймой. Поскольку из Дона в Волгу можно было попасть проще, с одним-единственным волоком на месте нынешнего Волго-Дона. Нет, шли там, где нужно было перетаскиваться из реки в реку не один раз. Даже из Окского междуречья в Волгу попадали не прямо по Оке, а через кучу речек, идущих на север. Тем самым, правда, срезая дугу и оказываясь прямо там, где Волга уже течёт на запад. То есть расстояние оказывалось явно важнее. А это говорит за сухопутный вариант, поскольку по реке плавание, даже на большее расстояние, занимает всё же меньше времени, чем волок.

А что происходит в это время на южных берегах Балтики? Оказывается, насколько я могу судить, появляются клады на территории нынешней Польши. И увеличивается их число на Готланде. Но всё же там их ещё очень мало, считанные единицы. В. М. Потин насчитал для периода с начала века по 833 год 83 монеты в Скандинавии против 6,5 тысячи в Восточной Европе[275].

Опять-таки говорить, что о торговле, что о каких-то массовых набегах скандинавов на юг явно рано. Однако появление на карте расположения кладов Польши и Готланда позволяет предположить, что «конечный пункт» смещается с запада на восток. И ещё: Готланд, где появляется арабское серебро, связан в это время не со Скандинавией, а с южным берегом Балтики. Возможно, местной торговлей. Правда, привозить монеты на Готланд и даже захоранивать их там вполне могут славяне и балты, присутствие которых на острове, как я уже указывал выше, зафиксировано.

Далее, до конца века интенсивность выпадения кладов на территории Восточной Европы несколько снижается, а в Скандинавии, судя по всему, возрастает. Но надо отметить: основной рост приходится на Готланд. По Сойеру, к IX веку относится 32 готландских клада с четырьмя тысячами монет. По всей остальной Скандинавии кладов всего 15. Причём 10 из них найдено в Восточной Швеции. Можно считать (как это делает и Сойер): в IX веке, за редчайшим исключением, арабское серебро за пределы Восточной Швеции не выходило. То есть как платёжное средство, похоже, не использовалось, а было чисто «средством накопления» или «даром богам». Исключение может составлять только Готланд. Но опять-таки… Выходит, что готландцы арабского серебра почему-то не использовали в своей торговле с другими странами Запада. Странно!

Кстати, клады в Скандинавии и в это время значительно меньше по размерам, чем в Восточной Европе. На территории последней, по подсчётам Т. Нунена, в кладах IX века было обнаружено 25,6 тысячи монет. Правда, на вторую половину их приходится всего шесть (по Нунену) или восемь (по Потину) тысяч. Но всё равно больше, чем в Скандинавии.

В собственно Швеции арабские дирхемы появляются, судя по датам кладов, только во второй половине IX века. То есть уже после того, как викинги начали свои нападения на материковую Европу (в них принимали участие и шведы, хотя и меньше, чем датчане и норвежцы). Случайно ли это или шведские викинги свои первые дирхемы «заработали» при набегах на поморских славян (а про такие набеги скандинавская средневековая литература повествует неоднократно)? Между прочим, Потин указывает: на 850-е годы приходится вообще всего один клад (правда, с 277 монетами). Нет, ну, точно, следствие какого-то набега! Награбил некий вождь денежек и закопал в благодарность Одину за помощь.

С 860-х годов число кладов в Швеции растёт. Потин пишет, что до конца века на каждое десятилетие приходится примерно по 800—1000 монет. Ну и примерно по десятку кладов (в материковой Скандинавии, повторюсь, по три-четыре). Всё равно вдвое меньше, чем в Восточной Европе. Хотя к этому времени относятся летописная «варяжская дань» и «призвание варягов». То есть с северных районов будущей Руси в это время наверняка вывозится масса серебра, полученного далеко не торговым путём. Но всё равно число захоронений арабских монет на северном берегу Балтики остаётся меньше, чем на южном. Не говорит ли это за то, что скандинавы в рядах «варягов» были, но не составляли там большинства? И что свои дирхемы они просто захватывали при нападении на славянское Поморье, Прибалтику и побережье Финского залива, а не в походах в страны Халифата?

Для X века обстановка несколько иная. Кладов этого времени в Скандинавии много, распространены они по всей территории (хотя на Готланде и в Восточной Швеции всё равно больше) и некоторые отличаются очень крупными размерами (1—2 тысячи монет). Напомним, что на территории Восточной Европы такие появились веком ранее.

Так что лишь с X века можно говорить о сколь-нибудь серьёзно развитых связях. Но с кем: с южными странами или зарождающейся Русью, в которой как раз уменьшается число кладов с последними монетами иракской чеканки и возрастает значение «восточного потока»? То есть, состав кладов на Руси и в Швеции становится практически идентичным и приводившееся выше возражение Болина против экспорта серебра в Швецию из Руси отпадает окончательно.

Зато появляется довод о наличие такого «экспорта». В русских кладах первой трети X века практически нет монет IX века. Куда они подевались? Болин предполагает: их вывезли в Швецию. В которой, между прочим, хотя и в уменьшенном количестве, монеты IX века встречаются даже в кладах XI века. А как вывезли-то? С помощью торговли такого не сделать. Остаётся допустить, что на рубеже веков скандинавы Русь вчистую пограбили. Или у русских князей в массовом порядке служить начали. А те им платили серебром. Своим-то дружинникам можно было и другим образом платить, а наёмнику что, кроме серебра, дашь?

Последнее, кстати, реальнее. Всё же мы не знаем случаев разграбления викингами крупных русских городов (с сёл много серебра не возьмёшь) в конце IX века. Зато можем судить и по летописям, и по археологическим раскопкам, что на рубеже веков на Руси развивается государственность. И наём скандинавских дружин представляется вполне реальным делом. Конец IX — начало X века — это период активности летописного Олега. А откуда он был, как мы помним, бог весть (но, точно, не местный). Может, летописи и не врут, и с севера пришёл. Тогда наверняка мог набрать викингов в своё войско. При этом ему не обязательно самому быть скандинавом. Удачливый вождь с южных берегов Балтики вполне мог привлечь к себе кого угодно. Ещё раз: письменными источниками того времени зафиксировано, что викингами были далеко не одни шведы с норвежцами, а и славяне, и балты, и финны. Кто больше на море грабил, тот и викинг!

Но даже если Олег был и южанином, ничто не мешало как раз в период его активности скандинавам усилить своё проникновение в Приладожье и Подвинье. К началу X века относится более-менее точно датированное появление на севере будущей Руси скандинавских по облику вещей, захоронений со скандинавскими чертами и тому подобное. Как я уже указывал в главе, посвящённой археологии, более ранние датировки вызывают обоснованные сомнения у многих учёных, не зашоренных норманизмом. Скандинавские дружинники могли понадобиться даже не столько самому киевскому князю, сколько тем, кто в это время правил в других землях, для защиты от Киева. А такие правители наверняка были. Я уже указывал, что даже собственно русские летописи практически не подтверждают связей между Новгородом и Киевом с Олега до Святослава. Зато подтверждают независимость Полоцка, и не его одного. Вот вам и основа для скандинавского проникновения в Ладогу, Гнёздово, Сарское городище.

При этом на первую треть X века приходится всё ещё не такое уж значительное число скандинавских кладов. Ситуация меняется в третьем десятилетии. Потин пишет: «Около 925 года число кладов с куфическими монетами на территории Швеции начинает расти, достигая наибольших размеров около 955–970 — 975 гг.»[276]. Но вот что интересно: в кладах, зарытых после 940 года, по данным Болина, приводимых Сойером, очень мало новых монет. Болин считает: это потому, что приток денег с Руси прекратился. То есть сам признаёт: никакие шведы никуда на юг не ходили, серебро у соседей брали. А почему приток денег мог прекратиться? Торговать, что ли, стало вдруг нечем? Нереально. Куда реальнее другое: князья киевские, создав наконец государство, способное контролировать территорию Руси, перекрыли скандинавским разбойникам источник «дохода». И в то же время начали опираться на свои силы, а не на наёмную северную дружину.

А что самих кладов стало больше, так вот тут, видимо, и можно говорить об ухудшении внутренней обстановки в самой Скандинавии и сокрытии кладов по причине увеличения числа охотников за чужими богатствами. Как раз в Норвегии и Швеции начинается борьба между конунгами, претендующими на главенство над всей страной, и прочей знатью. И серебришко начали прятать. Как средство платежа оно по-прежнему было не нужно, а держать открыто стало опасно. Помните, я говорил, что причины образования кладов в разные периоды времени могли быть разными?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Вот и получается, что прокладывать торговый путь из варяг в греки было просто не для чего. Великий Волжский путь — тот явно действовал. Между прочим, Питер Сойер указывает на один фактор (который почему-то забывают оценить), делающий путь на юг через Волгу предпочтительнее для скандинавов, чем дорога по Днепру. Начиная с западного входа в Финский залив, путь этот проходил по местности с финно-язычным населением. Любому путешественнику, способному изъясняться по-фински, по дороге к Волге, скорее всего, не приходилось сталкиваться с особыми языковыми проблемами. Ведь Средняя Швеция расположена очень близко к финно-язычным регионам, так что для жителей Бирки не составляло большого труда найти возможность научиться этому языку у финских пленников, рабов или у собственных жён финского происхождения[277]. А женились шведы на финках, если верить их собственным сагам, часто.

А. Волжский путь: водой или сушей?

Но и тут всё не так чисто, как хотелось бы. Путь от Среднего Поволжья на север вроде бы неплохо маркирован кладами. Больше того, ещё с неолита поселения ряда археологических культур располагались вдоль рек, тянущихся в меридиональном направлении от Балтики к Волге. К примеру, фатьяновская культура второго тысячелетия до н. э. Или дьяковская культура, связываемая исследователями с расселением финского племени меря. Эта дотянула до X века н. э.

[274] Кропоткин В. В. О топографии кладов куфических монет IX в. в Восточной Европе. // Древняя Русь и славяне. М., 1978.

[275] Потин В. М. Русско-скандинавские связи по нумизматическим данным (IX—XII вв.). // Исторические связи Скандинавии и России IX—XX вв. Л., 1970. С. 68–69.

[276] Потин В. М. Указ. соч. С. 67.

[277] Сойер П. Указ. соч. С. 249.