Злой умысел: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джеффри запустил руку в карман и извлек оттуда мелочь, которую получил на сдачу от водки. Отдав деньги бродяге, он внимательно посмотрел ему в лицо. Как ни странно, остекленевшие глаза на пьяном, заросшем щетиной лице были добрыми. Что могло довести человека до такого состояния? И тут Джеффри почувствовал, что у него с этим бездомным есть что-то общее. Они приблизительно одного роста, одного сложения, одних лет, только у бродяги волосы значительно темнее. Мысль о том, что и его может постигнуть такая же участь, заставила Джеффри содрогнуться от ужаса.

Как он и предполагал, около роскошного отеля ему сразу же удалось поймать такси. До Гарвардского медицинского городка было всего пятнадцать минут езды. Когда Джеффри вошел в медицинскую библиотеку Каунтвэя, на часах было чуть больше одиннадцати вечера.

Среди этих пыльных книг и старых узких кабинок для чтения Джеффри чувствовал себя как дома. Воспользовавшись свободным компьютерным терминалом, он быстро отыскал номера нескольких книг по физиологии вегетативной нервной системы и фармакологии местных анестетиков и сделал заказ. Взяв книги под мышку, зашел в одну из кабинок, выходивших окнами на внутренний двор, и закрыл за собой дверь. Через несколько минут он уже с головой ушел в дебри науки о проведении нервных импульсов.

Очень скоро он понял, почему Крис так уцепился за идею никотина. Хотя большинство людей думают, что никотин — это всего лишь активная часть сигарет, по сути это наркотик, обладающий свойствами яда, который вызывает стимуляцию вегетативной нервной системы с последующей ее блокадой. Однако многие симптомы, являющиеся следствием действия никотина, присущи и мускарину: активное слюноотделение, потовыделение, сильная боль в животе и слезотечение — все то, что было в случаях с Пэтти Оуэн и Генри Ноублом. Эти вещества вызывали смерть даже в самых маленьких концентрациях.

Для Джеффри это означало, что если всерьез рассматривать идею примеси, то ею должен быть какой-нибудь компонент, действие которого при местной анестезии сопровождалось бы такими же симптомами, как и у никотина. Но Джеффри был уверен, что это не никотин. В органах Генри Ноубла его не нашли, это засвидетельствовано медицинским отчетом. Значит, нужно думать о другой примеси, похожей на никотин.

И еще. Если это действительно примесь, то ее должно быть очень мало. Этим и объясняется факт быстрого действия. Что касается конкретного названия или хотя бы приблизительного определения, какое вещество выступало в этой роли, Джеффри не знал. Погрузившись в книжную премудрость, он заставил работать свою память, и она подсказала ему одну тонкость, о которой он слышал только во время учебы, а после ни разу и не вспоминал. Токсин ботулинум! Один из самых сильных токсинов, известных человечеству, он являлся как бы местным анестетиком наизнанку, и тоже «замораживал» мембраны нервной клетки в синапсе[23]. Однако Джеффри считал, что в его случае отравления ботулинумом не было, тогда наблюдались бы совсем другие симптомы. Мускаринические эффекты были бы блокированы, а не стимулированы.

Время еще никогда не летело так быстро. Джеффри не успел опомниться, а библиотека уже вот-вот закроется. Он неохотно собрал записи Криса Эверсона, свои и положил их вместе в дипломат. С книгами в одной руке, с дипломатом в другой, спустился на первый этаж, аккуратно положил книги на стойку регистратора, чтобы их потом поставили на место, и направился к выходу. Но, не дойдя до двери, он внезапно остановился.

Дежурный администратор, стоя у двери, просил всех выходящих из библиотеки открывать сумки, пакеты и, естественно, дипломаты. Это была обычная процедура, имеющая целью свести к минимуму пропажу книг, но сегодня Джеффри о ней почему-то забыл. Ему даже думать не хотелось, что случится, если администратор увидит его дипломат, туго набитый пачками долларов.

Джеффри резко развернулся и направился к секции периодики. Там он спрятался за огромным ящиком и, открыв дипломат, стал рассовывать пачки по всем карманам. Чтобы освободить боковой карман, он достал из него бутылку водки и положил ее в дипломат. Пусть его примут за алкоголика, но не за вора или торговца наркотиками.

В итоге Джеффри удалось покинуть библиотеку безо всяких инцидентов. С карманами, полными денег, он чувствовал себя немного неудобно, но делать было нечего.

На Хантингтон Авеню, как обычно в это время, не было ни одного такси. Минут десять Джеффри тщетно пытался поймать хоть какую-то машину, но потом подошел троллейбус «Грин Лайн», и пришлось воспользоваться общественным транспортом. Он неохотно зашел в троллейбус, думая, что пройтись пешком было бы намного благоразумнее.

Джеффри сел у окна и положил дипломат на колени. Каждой клеточкой тела он чувствовал упругие пачки денег, выпирающие из карманов. Особенно явственно ощущались те, на которых он сидел. Когда троллейбус тронулся, Джеффри обвел взглядом салон. Как и в метро, все ехали молча. Каждый смотрел перед собой невидящим взглядом. Казалось, все эти люди пребывают в некоем трансе. Джеффри по очереди встретился взглядом с теми пассажирами, которые сидели напротив него. Ему почудилось, что они его не видят, или, по крайней мере, смотрят сквозь него. И еще Джеффри удивило неожиданное открытие: многие из пассажиров выглядели как преступники. Во всяком случае так ему показалось.

Закрыв глаза, Джеффри еще раз прокрутил в голове весь материал, который ему удалось просмотреть в библиотеке, и попытался объединить эту информацию с тем, что он знал о Пэтти Оуэн и Генри Ноубле. Один момент, касающийся местной анестезии, его особенно поразил. В графе «побочные реакции» он прочитал, что у пациентов очень редко, но все-таки наблюдалось сужение или сокращение зрачков. Почему? На этом он прекратил свои размышления, поскольку вся картина выглядела теперь куда более запутанной и сложной, чем раньше, что приводило его в немалое замешательство.

Когда троллейбус неожиданно нырнул в подземный туннель, Джеффри услышал какой-то громкий звук. В ужасе он открыл глаза и резко выдохнул. Оказывается, нервы его совсем на пределе, он и не подозревал этого. Чтобы успокоиться, Джеффри стал глубоко и ритмично дышать.

Через несколько минут его мысли снова вернулись к смерти Пэтти Оуэн и Генри Ноубла. Он увидел, что между ними существует еще одно сходство. Генри Ноубл, парализованный, прожил в коматозном состоянии целую неделю. Похоже на то, что у него была тотальная необратимая анемия спинномозгового канала. Пэтти Оуэн умерла, и Джеффри не знал, парализовало бы ее, если бы она выжила. Но ее ребенок выжил, и у него-то как раз и наблюдались симптомы остаточного паралича. Можно было предположить, что они вызваны недостатком поступления кислорода в мозг, однако теперь Джеффри уже сомневался в этом. Такие нестандартные реакции волновали его всегда. Может быть, паралич у новорожденного был еще одним ключом к разгадке, тем ключом, который поможет определить природу примеси?

Джеффри вышел на многолюдную и шумную Парк-стрит, поднялся по ступенькам и, сделав большой крюк, чтобы обойти группу полицейских, поспешил к Уинтер-стрит. По пути он серьезно задумался над тем, как проникнуть в Мемориальную больницу — после посещения библиотеки это казалось ему просто необходимым.

Идея оказаться в госпитале под видом санитара имела много преимуществ и ни одного серьезного недостатка. Если не считать отсутствия документов. Чтобы устроиться на работу, нужны были документы, удостоверяющие его личность, а также личный номер. При современной компьютеризации выдать себя за кого-то другого и надеяться на авось просто глупо.

Пока Джеффри думал над этой проблемой, ноги вынесли его на улицу, которая вела прямо к отелю «Иссекс». За полквартала до ликеро-водочного магазина, все еще открытого, он остановился. Ему вновь вспомнился тот мужчина в порванном костюме и незаправленной рубашке, почти одинакового с ним роста и возраста.

Перейдя улицу, Джеффри приблизился к пустырю, благо он начинался сразу за магазином. Хорошо, что светила лампа, и была видна добрая половина этого заброшенного места, заваленного кирпичами и бетонными чушками, которые остались от некогда стоявшего здесь здания, похожего на старый склад. Рядом с этой свалкой Джеффри различил несколько фигур. Одни сидели, другие лежали прямо на земле.

Он остановился и прислушался, прежде чем направился к этой группе. Он продвигался, осторожно ступая по осколкам битого кирпича, вдыхая кислый запах немытых тел и грязной одежды. При его появлении разговоры немедленно прекратились. Несколько пар слезящихся глаз уставились на него с подозрением и тревогой.

Джеффри чувствовал себя не в своей тарелке. Для него это был совсем чужой мир. С нарастающим волнением, быстро перебегая взглядом от одного лица к другому, он искал в темноте мужчину в разорванном пиджаке, лихорадочно соображая, что ему делать, если вся эта орава вдруг набросится на него.

Наконец Джеффри увидел того, кого искал. Мужчина сидел вместе с другими бездомными, сбившимися в тесный полукруг. Пересилив себя, он подошел ближе. Все молчали. В воздухе повисло напряжение, готовое, казалось, вспыхнуть в любую минуту от одного неосторожного слова или жеста. Теперь уже все следили за Джеффри. Даже те, кто раньше лежал, привстали и не сводили с него глаз.

— Здравствуйте, — нерешительно произнес Джеффри, остановившись около нужного ему человека. Тот не пошевелился. Остальные тоже как будто застыли. — Вы меня помните? — Джеффри чувствовал себя невероятно глупо, но другие слова просто не лезли в голову: — Я дал вам немного мелочи где-то час назад. Вон там, напротив ликеро-водочного магазина. — Он показал через плечо.

Человек не ответил.

— Я просто подумал, может, вам надо еще денег. — Джеффри сунул руки в карман, отодвинув в сторону пачку стодолларовых купюр, выгреб оттуда всю мелочь, несколько мелких банкнот и протянул их мужчине. Тот встал и взял деньги.

— Спасибо, приятель, — с трудом выговорил он, стараясь разглядеть мелочь в темноте.

— У меня есть еще, — сказал Джеффри. — Честно говоря, это пятидолларовая бумажка, и я готов на нее поспорить, что кое-кто так пьян, что не помнит свой личный номер.

— Что ты имеешь в виду? — промямлил бродяга, стараясь устоять на ногах. К ним подошли еще два человека. Собеседник Джеффри угрожающе покачнулся, но все-таки удержался на ногах. Сейчас он был намного пьянее, чем пару часов назад. — 139—32—1560. Это мой личный номер.

— Это твой номер?! — сказал Джеффри с явным недоверием. — Да ты его просто выдумал.

— Черта с два! — возмутился бродяга. Широким жестом, чуть не сбив себя с ног, он полез в карман брюк за бумажником. Еще раз качнувшись и с трудом сохранив равновесие, достал его и попытался извлечь оттуда не карточку со своим личным номером, а водительские права. В процессе этой борьбы с самим собой он уронил бумажник на землю. Джеффри наклонился и поднял его. Даже в темноте ему удалось разглядеть, что он пустой.

[23] Место передачи возбуждения с одного нерва на другой.