— А откуда они узнали, что я здесь? — жалобно выдавила я.
— В Отстойнике всё про всех знают, — утешил меня Профессор. — Только ты подходишь под описание, которое, наверняка, имеют охотники. А Гора и рада случаю второй раз разрушить представительство. Это дипломатия, душа моя.
— У меня стрелы кончаются, — предупредил Град, методично посылая одну за одной толстые, короткие арбалетные стрелы.
Нашим и без того многострадальным шторам теперь пришёл окончательный конец: с таким количеством дыр из них теперь ничего нельзя было сделать.
— И тылы наши тоже щупают… — задумчиво сказал Рассвет, стреляя медленнее, чем Град, но не менее размеренно. — Через окно Пушистой легко попасть.
— Тот сектор я перекрыл, — отозвался Град. — Даже если попадут в здание, пробиться сюда не смогут. И через внутренний двор тоже — таран через ограду не перетащишь, а ворота им до пришествия Медбрата не открыть. Самая уязвимая точка здесь, когда Огрызок восстанавливали — официальный вход в представительство пришлось сделать слабо укреплённым. В дипломатических, как обычно, целях. А я ведь говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет!
— Чуть-чуть потерпите, мальчики, — Профессор ещё раз выглянул в окно. — Они ждут, когда стемнеет.
— А что сегодня на ужин? — спросил Лёд.
— Мясо запечённое… — тоскливо отозвалась я. — В честь Ряхиного боя. С чесноком и травами.
— Эх, — вздохнул Лёд. — Такой ужин обломили…
Закатное солнце освещало косыми лучами окна приёмной… Вот в моей комнате окно выходило на запад, там сейчас было наверняка светлее, чем днем. Но теперь моя комната была так же недоступна, как Ракушка.
— Всё, пора.
Профессор раскрыл свою тетрадочку и, пользуясь последним лучом заходящего солнца (ну или предпоследним…), прочел из неё пару предложений ничем не примечательного содержания.
Стена огня, вставшая за окном, отрезала нас от окружающего мира. Полыхнуло так, что загорались в полете стрелы, пущенные с той стороны. Пылая, они втыкались в ковер на полу приёмной.
— А это заклинание я сам сделал, — скромно пояснил Профессор. — Из нескольких. Душа моя, ты где?
— Здесь… — пискнула я.
Профессор, явно рисуясь, картинно зажёг фонарь от горящей стрелы. Вышел с ним на лестничную площадку.
— Мальчики, ужинать, — велел он. — Мясо подгорит.
Схватил меня за руку и сказал:
— А мы бежим, надо всё делать быстро.
И мы понеслись по лестницам и переходам вверх и вверх, пока не выбрались на башню, с которой я увидела драконов.
Теперь, в темноте, зрелище с неё открывалось не менее впечатляющее. Представительство окружало кольцо огня, прямо как в моем сне. Над башней свистел холодный ветер, прорвавшийся сюда с гор. Он раздувал пламя, делал его косматым, расчесывал невидимыми пальцами, словно гриву огненного зверя.
— Ещё чуть-чуть — и огонь спадёт. Они продолжат штурм, — торопливо говорил Профессор. — Уходи в склады. Там, в третьей усадьбе по другую сторону от места, где мы тушили пожар, твой легионер. Запомни, третьи ворота дальше по улице. Бегите с ним из Отстойника. Поняла?
— А собаки? — взвыла я.
— Ах да, чуть не забыл.
Профессор, поставил фонарь, вынул из кармана склянку и обрызгал меня от макушки до пят какой-то вонючестью.
— Собаки пропустят, — сказал он. — Всё, пошла!
И он снова зачитал пару слов из волшебной тетрадки.
Не успела я и ахнуть, как обнаружила, что лечу с башни, словно меня из катапульты запустили. Чем уж мне там Профессор ускорение придал, непонятно, но только попа ныла, как от хорошего пинка. Кривая траектория моего полета заканчивалась на середине Гадючки.
В неё, в Гадючку, я и плюхнулась. Учитывая высоту башни и скорость полета — на удивление удачно. Если бы я просто кинулась с башни вниз, разбилась о камни двора, не долетев даже до берега. И тут, видно, без магии не обошлось, ну и Профессор…